Аятолла Мохаммад-Таги Месбах Язди. Пречистое светило: Жизнь, мысли, научные и культурные заслуги Остада Мотаххари. Глава 5. Очищение сада культуры и вероучения от сорняков
Книга «Пречистое светило» («Афтаб-е Мотаххар»), написанная Мохаммад-Таги Месбахом Язди (1935 — 2021) и опубликованная в 2011 году Образовательным и исследовательским институтом Имама Хомейни (под редакцией доктора Голамрезы Голизаваре), содержит описание жизни, идей, научных и культурных заслуг мученика Мортазы Мотаххари (ум. 1979). Она представляет собой издание серии статей, речей и интервью Месбаха Язди. В первой части этой книги рассматриваются различные аспекты научных и моральных заслуг мученика Мотаххари, а во второй части раскрываются секреты успеха этого мыслителя. Личность Остада Мотаххари, возродившего религиозную мысль в семинариях, университетах и других научных и культурных кругах, представлена в третьей части книги. Темами четвертой и пятой частей этой книги являются реакция Мотаххари на требования времени, его обращение к нуждам общества, борьба с идеологическими отклонениями, национализмом, секуляризмом и деструктивными проявлениями, а также критика западнических концепций. В шестой части обсуждаются некоторые усилия мученика Мотаххари, которые спасли иранское общество от захлестнувшего его потока искажений, нововведений и сомнений. Разоблачение атеистических идей и решимость этого глубокого ученого в противостоянии эклектичным идеям его современников составляют основные темы седьмой и восьмой частей книги. В девятой и заключительной части книги говорится о роли мученика Мотаххари в объяснении интеллектуальных основ Исламской революции и принятии им мученической смерти от рук членов группировки «Форган», а также разъясняется важность изучения наследия мученика Мортазы Мотаххари в наше время.
Западники, потерявшие самих себя
В каждом обществе есть группы людей, которые обладают интеллектуальными и научными способностями, но слабы в плане веры, убеждений и религиозного понимания, то есть занятие такими делами, как научная, политическая, социальная и культурная деятельность, не оставляет им возможности задуматься о религии и религиозной приверженности. В любом случае, внутренние тенденции, условия времени и пространства или другие причины не позволяли этой группе уделять серьезное, действенное и глубокое внимание религии, и по этой причине они прилагали меньше усилий для формирования основ своего вероубеждения.
Эти люди могут хорошо оценивать материал и разрешать споры по некоторым интеллектуальным, политическим и научным вопросам, иметь веские аргументы и, как говорится, с пеной у рта критиковать кого-то, отвергать или защищать, но в отношении религиозных вопросов, поскольку они не сделали ничего глубокого и фундаментального, не имели достаточного количества учителей, не занимались целенаправленным обучением, а условия их окружения и особенности их образования и воспитания не были для них благоприятными, они обнаружили своего рода религиозное отклонение.
В наше время ярким примером этого являются именно прозападные интеллектуалы. Эти люди могут быть очень сильны в таких научных областях, как точные науки, экспериментальные науки или гуманитарные науки, потому что они провели много исследований в этих областях и оставили после себя многочисленные выступления, труды и книги в этих областях, они могут проявлять себя и блистать в этих областях, но не только потому, что они были чрезвычайно увлечены западными идеями или жили в среде, где преобладали импортированные западные идеи, видели очарование и внешний лоск европейцев, наблюдали за их научными, промышленными и технологическими разработками и достижениями и лишились перед ними своей собственной идентичности, религиозной принадлежности, религиозных убеждений и моральных обязательств. Из-за слабости их религиозной веры они вообразили, что религия является препятствием для достижения научных успехов и обретения материального благополучия и комфорта в частной и общественной жизни. Вот почему они считают, что религию следует отодвинуть на второй план или даже отказаться от нее! Они могут выражать такое отношение на каждом углу, и, если условия будут благоприятными, найдут слушателей – и, конечно же, такие условия возникают нередко, а потому они будут распространять эти заблуждения. С одной стороны, они не знают религию так, как следовало бы, а с другой стороны, из-за любви к Западу, высокомерию и миру неверия, они признают, что достижения западного мира и западных правителей сводят религию на нет.
Поскольку условия в исламской и революционной стране, где большинство ее жителей верят в свою религию и ее вероучение, любят ее, неблагоприятны для них, а общество не терпит того, что они выдвигают, они не выражают открыто свои истинные мысли и внутренние установки и пытаются потихоньку поднимать проблемы в обществе, чтобы постепенно заложить почву для их основных убеждений. Они начинают с наиболее уязвимых мест, преувеличивают слабые стороны в выступлениях некоторых ораторов, статьях и публикациях, и пытаются показать то, что они заметили на полях или в сносках, хотя эти вещи являются очень незначительными и вполне могут быть проигнорированы, как серьезную проблему и непростительную ошибку, и таким образом разрушают авторитет знатоков религии и экспертов в вопросах веры, потому что они знают, что до тех пор, пока люди верят религиозным ученым, ведущих религиозно-правовым авторитетам и проповедникам культуры Ахль аль-Байт и принимают их слова, заявления и рассуждения, их будет нелегко обмануть. Как неоднократно говорил Имам Хомейни (да помилует его Аллах!), ислам без духовенства означает ислам без ислама. Поскольку они не верят в религию, они нападают на ее проповедников. Поэтому они копаются всюду, чтобы найти способы ослабить убеждения людей и их лояльность религиозным лидерам, постепенно продвигаясь к более опасным целям и создать атмосферу, в которой они смогут выражать свои внутренние убеждения. По этой причине с начала революции это движение развивалось очень медленно и осторожно, то есть это было эволюционное движение в направлении продуманного заговора, оно началось с определенной точки и продвигается очень медленно, целенаправленно и по плану, каждый день переворачивая страницу за страницей. Постепенно ситуация доходит до того, что возникает сомнение в легитимности Имама Хомейни и в самой концепции вилаят аль-факих, после чего следует готовиться к подрыву принципов веры в Бога, религии и вероучения. Конечно, именно это и имело место, но делается это крайне постепенно и тайно. Некоторые движения совершенно ясны и понятны, а некоторые еще не раскрылись должным образом. Терпимо относиться к сомнениям в вере, с их точки зрения, в том смысле, как этот термин понимается в нашей культуре, означает считать что-то ложным. Ответственные ученые, компетентные лидеры и информированные священнослужители должны настороженно относиться к этим интеллектуальным и культурным движениям. Они не должны позволять некоторым людям, называющим себя интеллектуалами и нацеленным на борьбу с основами религии, рассматривать твердые убеждения ислама и нормы священного шариата как нечто вроде мифа и заклинания и внушать обществу, что эпоха религиозности закончилась, что в обществе больше нет места вопросам веры и святости, и что только наука является единственной достойной сферой жизни. Это величайшие опасности, которые угрожают исламу и его нормам, и ученые-религиоведы должны осознавать свой долг перед лицом всего этого и бороться с этими опасными движениями разумно, компетентно и взвешенно.
Мученик аятолла Мотаххари был одним из тех редких ученых, которые в своих дискуссиях, речах и трудах критиковали взгляды таких интеллектуалов на исламские проблемы и разоблачали их интеллектуальные просчеты, которые в основном были вызваны ограниченной осведомленностью этих групп людей об исламском учении. Будучи экспертом по религиозным вопросам и сторонником религии, он выражал свои взгляды взвешенно и логично, реагируя на неправильные представления некоторых людей с состраданием и чувством преданности делу[1] и отвергал представления, которые противоречили религиозным истинам и некоторым реальным положениям ислама[2].
Во всем виноваты националисты и секуляристы
Одним из плодов веры в единобожие является то, что верующий одинаково относится ко всем людям, потому что все они являются рабами Божьими. Расовые, этнические и конфессиональные различия необходимы для того, чтобы лучше управлять общественной жизнью в этом мире:
«О люди! Воистину, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга, и самый почитаемый перед Аллахом среди вас — наиболее богобоязненный. Воистину, Аллах — Знающий, Ведающий» (сура «Ал-Худжурат», аят 13).
Белый или черный цвет кожи, различия в крови и языке не являются критериями ценности в Коране, а лишь средством отличия одних сообществ от других. Критерии ценности проистекают из монотеистического мышления и богобоязненности. Бог у всего мира один, и Он смотрит на всех Своих рабов одинаково, чтобы они могли изменить свое положение. Тот, у кого больше богобоязненности, является более угодным Господу. Однако пришли какие-то люди и сказали, что национальность – это самостоятельная ценность, а другая группа людей тоже этого не понимает и говорит: «Мы должны гордиться своей расой и прошлым наших предков». Очевидно, что когда второстепенные вопросы рассматриваются как основные, главные и фундаментальные вопросы постепенно теряют свое значение. Имам Хомейни (да помилует его Аллах!) и Шахид Мотаххари неоднократно подчеркивали важность Корана, ислама и веры в Бога в своих речах, но внезапно мы сталкиваемся с людьми, которые в своих заявлениях делают упор на национальность, древнюю культуру и т.д. Они больше не хотят произносить имя Бога и все меньше упоминают ислам, постепенно и вовсе забывая о его важном значении и говорят словами, которые устраивают интеллектуалов. Их оправдание заключается в том, что современная мировая культура не терпит религиозных вопросов и веры в загробный мир и Судный день, жителям Запада не нравятся эти слова. В исламской культуре говорится:
«Простаивай ночь без малого, половину ночи или чуть меньше того, или чуть больше того, и читай Коран размеренным чтением» (сура «Аль-Музаммиль, аяты 2 – 4).
«Вставай на рассвете, проси прощения и совершай богослужение – это предписания Корана, а не мои заповеди. Те, кто проводит посреди ночи время в театрах и других подобных местах, не являются людьми, которые встают на рассвете; они не хотят просить прощения. Эти духовные программы совершенно не соответствуют их природе и склонностям. Они будут пребывать в замешательстве до первой ночи в могиле и до первого дня, спрашивая: «Почему вы разрушаете наши жизни?!» В Коране много внимания уделяется поминанию смерти, а Пророк (мир ему и его семье!) и праведные имамы (мир им!) считают разумным того, кто больше всего помнит о смерти, тогда как эти люди приходят в ярость при одном упоминании о смерти. Эти две культуры несовместимы друг с другом: когда одна проявляется, другая исчезает.
Сегодня во многих публикациях и средствах массовой информации мы встречаем эти слова и идеи, которые за ними скрываются: национализм, секуляризм, либерализм и т.д. Предпринимаются усилия, чтобы сделать национализм, стремление к свободе, отделение религии от политики и прочие вещи основными элементами нашей культуры, чтобы мы могли соответствовать атеистической культуре всего мира! И, к сожалению, больше никто не говорит о животворящих, дарующих рост и развитие, духовных и динамичных элементах ислама, тогда как либерализм несовместим с исламом. Секуляризм не терпит религии. Если религия должна быть отделена от политики, тогда почему мы занимались политической деятельностью с религиозной мотивацией? Почему мы совершили революцию и назвали ее исламской? Разве это не была политическая деятельность? Следовательно, само словосочетание «исламская революция» является бессвязным и, очевидно, противоречивым, поскольку оно носит одновременно религиозный и политический характер.
Ислам и политика могут быть отделены друг от друга только при замене их элементами атеистической и эклектичной западной культуры, и при таком разделении настанет день, когда об этих убеждениях и ценностях больше не останется никаких упоминаний, или же они исчезнут, как будто их никогда и не существовало!
Активными элементами этого процесса являются именно элементы западной культуры, но не в географическом смысле, а в смысле светской культуры. В этой культуре люди отделили религию от общественной жизни и ее серьезных проблем. Они представляют религию как личный пристрастие, основанное на индивидуальных отношениях человека с Богом, причем романтических отношениях. Это направление несовместимо или несоизмеримо с исламом и Исламской революцией.
Должны ли мы радоваться тому, что впитываем элементы западной культуры в результате взаимодействия с ними и таким образом развиваем нашу культуру, а фактически приводим ее к краху?! Они говорят: «Мы добавили новые элементы в религию, и это необходимо для взаимодействия и коммуникации культур и ведет к ее укреплению». Эта радость похожа на радость человека, которому ввели в организм ядовитое вещество, и он чувствует себя прекрасно, потому что его тело прибавило в объеме, но не знает, что спустя некоторое время этот смертельный яд убьет его. Конечно, масштаб времени в общественной жизни отличается от масштаба времени в индивидуальной жизни:
«Они торопят тебя с наказанием, но Аллах не нарушает Своего обещания, и день у твоего Господа равен тысяче лет по тому, как вы считаете» (сура «Ал-Хадж», аят 47).
Достопочтенный Пророк (да благословит Аллах его и его семейство!), который всю свою жизнь пытался преодолеть этнические предрассудки арабов, сказал, что нет разницы между арабом и неарабом. С первых же дней абиссинец Билал был назначен министром пропаганды и наставления в правительстве Достопочтенного Пророка (да благословит Аллах его и его семейство!). У него был смуглый цвет лица, он плохо знал арабский язык, неправильно произносил букву «шин», так что «ашхаду» звучало как «асхад», но он был муэдзином Достопочтенного Пророка (да благословит Аллах его и его семейство!). Арабы сказали: «Когда есть все эти благозвучные арабские муэдзины с хорошим произношением, зачем призывать к молитве должен такой человек?» Достопочтенный Пророк (да благословит Аллах его и его семейство!) хотел доказать им на практике, что нет разницы между чернокожим и белым, арабом и неарабом.
Поскольку Пророк (мир ему и благословение Аллаха!) неоднократно подчеркивал необходимость осознания этой ценности, гордость за свое иранское происхождение и чувство расового превосходства недопустимы. В Исламской революции принимали участие и сыграли свою роль различные племена персов, турок, курдов, арабов, белуджей и туркмен. Расизм и любое мышление, ведущие к расхождениям и расколу, неприемлемы в этой системе.
Если инородные элементы проникнут в систему интеллектуальных и ценностных основ ислама, то постепенно первоначальные элементы исчезнут по причине несовместимости. Придет время, когда от ислама не останется ничего, кроме имени, что и предсказывал Достопочтенный Пророк (мир ему и благословение Аллаха!), Повелитель правоверных (мир ему!) и пречистые имамы (мир им!).
Али (мир ему!) сказал: «Настанет время, когда от Корана у людей не останется ничего, кроме его строк, а от ислама – ничего, кроме его названия»[3].
Коран красиво напечатан и читается мелодичным голосом, но его смысл не учитывается, равно как и его предписания не соблюдаются, потому что они считают, что время таких убеждений прошло. Так и забываются Божьи заповеди относительно соблюдения шариатских наказаний ии их применения к преступникам, преследования за моральное разложение и телесных наказаний для нарушителей. В Коране подчеркивается, что вы не должны поддаваться влиянию эмоций:
«Прелюбодейку и прелюбодея — каждого из них высеките сто раз. Пусть не овладевает вами жалость к ним ради религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в Последний день» (сура «Ан-Нур», аят 2).
Эмоции не должны препятствовать соблюдению ограничений, даже если преступники занимают высокое положение. Те, кто угрожает моральной безопасности и религиозной идентичности общества, должны быть наказаны за свои проступки, потому что это укрепляет психическое здоровье всего общества и дает им надежду на отправление правосудия. Это кажущееся жестоким действие похоже на хирургическую операцию над пациентом, страдающим от гнойного нарыва или раковой опухоли, и врач спасает его от неизбежной опасности, удаляя эту опухоль. Западная культура говорит, что это насилие, Декларация прав человека не допускает такого наказания, потому что эти действия наносят ущерб человеческому достоинству, что такое грубое обращение устарело, потому что применялось 1400 лет назад! Те же самые люди, которые с помпой и показухой говорят об исламе и Исламской революции, хорошо читают Коран и могут заявлять о том, что гордятся этой религиозной революцией, когда дело доходит до действий, говорят: «Время для применения этих законов уже прошло».
Шахид Мотаххари был одним из тех, кто противостоял этим навязанным идеям и опирался на духовную культуру ислама, а не на национализм. Он стоял, как непоколебимая скала, против культурной интервенции и жестоких нападок на изначальные основы шиизма, на нормы Корана и учение Семейства Пророка, и ценой своей жизни противостоял всем бурям, ужасным волнам, приливам и отливам, чтобы религия и исламские законы не были оттеснены на обочину и забыты, оставив после себя только оболочку.
Достопочтенный Пророк (мир ему и благословение Аллаха!) сказал о необычности ислама и его защитниках: «Ислам был чуждым изначально и вернется чуждым. Благословенны отчужденные»[4]. Остад Мотаххари также стоял одиноким и угнетенным, сопротивляясь этим волнам, наступавшим на Коран и учение Семейства Пророка. Этот мученик воскликнул: «Мы, иранцы, связаны с арийским народом природными и расовыми корнями, но исламу мы обязаны своим мышлением, культурой, традициями и социальными институтами. Если мы возьмем за основу первое, то мы будем связаны с Западом, а эта ситуация будет иметь для нас катастрофические последствия, потому что мы отдалимся от мусульман всего мира». Кроме того, расовая общность, занимая место укрепления коллективного сознания и национальной солидарности, либо приводит к разделению и раздору, либо создает слабую и нестабильную нацию. Мотаххари провозгласил, что различия в цвете кожи, расах и языках, которые некоторые считают критериями превосходства, привилегий и отделения наций друг от друга, не имеют под собой никаких оснований…[5]
Примирение науки и религии
Существует тенденция к разграничению между наукой и религией. Конечно, эта тенденция не нова, но эта ее конкретная форма является новой. Эта тенденция имеет древнюю историю как в нашей стране, так и в Европе, и ее начало восходит к эпохе «Возрождения». В то же время система священников и пап в Европе и на Западе в целом находилась в конфронтации с учеными. Они настаивали на своих умозрительных и воображаемых открытиях, которые не имели научной основы или обоснования в Откровении и распространяли необоснованные предрассудки. По этой причине постепенно возникла мысль о том, что наука и религия в принципе несовместимы, и что религия может играть более или менее эффективную роль в обществе только в какую-то определенную эпоху, когда наука еще не возникла и не получила развития, но с развитием науки, особенно эмпирических наук, религии и всей религиозной системе больше не отводилось никакого места! Конечно, в некоторых случаях такой конфликт между наукой и тем, что называлось религией Откровения и преподносилось Церковью под именем религии, но не было основано на Божественном откровении или разуме, имел место. Естественно, эти вещи были несовместимы с наукой. Поэтому неизбежно приходилось делать выбор: либо выбирать науку и отказываться от того, что называлось религией и христианством, либо наоборот.
К сожалению, по мнению некоторых, то, что предлагалось в искаженном христианстве того времени, распространялось на все религии, то есть были те, кто находил общие черты между религиями, не исключая ислама, который, по мнению мусульман, не был искаженной религией, и считал их характерными чертами религии как таковой, говоря: «Это несовместимо с наукой. Следовательно, нужно выбирать между ними». И, наконец, те, кто по какой-либо причине были защитниками религии, стремились к своего рода примирению между наукой и религией, что и осуществлялось в различных формах.
Одна из их задач заключалась в интерпретации религиозных текстов, и дело дошло до того, что они стали считать язык религии мифическим и легендарным. Позже, когда лингвистика, очевидным образом, продвинулась вперед, они стали рассматривать язык религии как особый язык, при взаимодействии с которым нужно понимать его истинный смысл и не путать религиозные утверждения с научными и философскими, и эта задача, естественно, ложится на плечи лингвистов.
В любом случае, предпринимались различные попытки примирить науку, а именно эмпирические науки, и религию, а именно христианство или другие искаженные религии, которые имели с ним общие аспекты, и иногда эти попытки были эффективными, но чаще всего оставались поверхностными. Чтобы решить эту проблему, необходимо было учитывать два момента:
- В искаженном христианстве были слабые места, которые противоречили изначальным религиозным истинам и Слову Откровения, а в религии ислама этого нет.
- То, что называется наукой, не является фиксированными и неизменными истинами, и часто то, что преподносится под именем науки, является ненадежными гипотезами, которые в недалеком будущем могут быть опровергнуты.
Поэтому нет никакой проблемы в том, чтобы примирить ислам с наукой, то есть, в принципе, между ними нет противоречия, которое необходимо было бы устранить или ослабить. Конечно, существуют расхождения между некоторыми предполагаемыми научными гипотезами и отдельными аятами и преданиями, которые могут быть разрешены, потому что либо в религии нет четких указаний по этим вопросам, либо сами эти научные вопросы не были доказаны, а носят лишь гипотетический характер, пользуются какое-то время популярностью в научных кругах, завоевывает сторонников, а через некоторое время их срок истекает.
Следовательно, незначительные различия не должны быть критерием для оценки религии и науки. Всякий раз, когда религиозная и однозначная истина вступает в противоречие с определенным научным вопросом, мы можем говорить о конфликте между наукой и религией, но ни один религиозный вопрос в исламе не вступал и никогда не будет вступать в противоречие с какими-либо научными вопросами.
Это движение, зародившееся на Западе в эпоху Возрождения, сегодня стремится ослабить ислам с помощью политической поддержки. Таким образом, они создают у мусульманской молодежи и студентов впечатление, что необходимо принимать либо исламскую религию, либо науку, а одновременная лояльность им обеим невозможна. Естественно, поскольку студент предрасположен к научным знаниям и постижению новых наук, у него, по крайней мере, будут сомнения и колебания в отношении религии, и это состояние глубоко проникнет в его сознание, а этого уже достаточно для того, чтобы враги ислама воспользовались им в своих интересах.
Они боятся жертв, мученичества и самоотверженности, которые религия несет молодежи. Когда человек твердо верит в Бога и Судный день и обретает уверенность в этих вещах, он считает этот мир непостоянным и стремится к другому, вечному миру. Эти жертвы также являются результатом такого отношения. Очевидно, когда молодой человек сомневается в этих несомненных основах, он больше не хочет отдавать свою жизнь за какие-то сомнительные предположения и участвовать в самоотверженной защите религии.
Несомненно, за кулисами действуют силы, которые активизируют такие движения, и, возможно, отдельные люди участвуют в их играх, не подозревая о планах врагов. В любом случае, высокомерные силы пытаются ослабить движение мусульман к исламскому пробуждению, возрождению духовной идентичности и возвращению к забытой вере или, по крайней мере, снизить его интенсивность[6].
Чтобы развеять в умах подобные сомнения и нейтрализовать планы противников относительно животворного учения ислама, аятолла Мотаххари впервые задумался о необходимости изучения науки в рамках исламской культуры. Затем он назвал неправильным разделение наук на две ветви – религиозные и нерелигиозные, и добавил, что всеобъемлющий характер ислама требует от нас овладения всеми полезными науками, которые необходимы исламскому обществу. Он напомнил, что точные науки, которые из теоретических знаний, гипотез и предварительных предположений перешли в практическую плоскость, никоим образом не противоречат исламу, но наука сама по себе не может гарантировать счастье общества. Общество нуждается в этих двух направлениях одновременно, а вера без науки – это чума. Этот ученый-мученик буквально кричал: «Если мы хотим, чтобы среди нас царили истинная религия и справедливость, мы должны расширять познания людей с помощью науки и веры. Все мусульмане должны пробудиться и начать священный джихад, чтобы избавиться от разрухи, невежества и отсталости, что требует как образования, так и накопления знаний, а также нравственного, образовательного и духовного развития». Этот мудрый мыслитель утверждал, что наука и вера являются двумя столпами человечества, но искаженные учения церковных вероучителей противопоставили науку и религию друг другу, и это восприятие заставило их разделить всю историю европейской цивилизации за последние полторы тысячи лет на эпоху веры и науки. Принимая во внимание, что история исламской цивилизации делится на два периода, а именно период расцвета науки и веры и период одновременного упадка обоих этих сфер, он советовал мусульманам не воспринимать конфликт между наукой и верой как данность. По словам Шахида Мотаххари, чистый сциентизм несостоятелен, особенно для понимания людей, и человек, выросший в таких условиях, страдает от недостатков. Должна быть вера, которая порождает любовь, надежду и тепло, направляя внутреннее «я» к высокой цели. Следовательно, наука и религия не только не противоречат друг другу, но и дополняют друг друга. Разделение этих двух понятий наносит непоправимый ущерб. Вера без знания и понимания достигается за счет невежества, суеверия и косности, а наука, отделенная от веры и религии, становится ножом в руках пьяницы и фонарем в руках вора, который использует его для более изощренного воровства товаров.
Ученый и невежественный человек, если они лишены веры, ничем не отличаются друг от друга в плане поведения. Там, где присутствует вера, но нет науки, гуманитарные усилия тратятся на решение вопросов, которые не приносят хороших результатов и иногда становятся источником предрассудков и вредных конфликтов. Кроме того, когда наука целиком доминирует в какой-либо области и не оставляет места для веры и вероисповедания, как это происходит во многих современных обществах, все возможности науки, техники, промышленных и технологических разработок расходуются на эгоизм, излишества, превосходство, эксплуатацию, порабощение людей, коварные замыслы и заговоры. Некоторые ученые утверждают, что все человеческие проблемы могут быть решены с помощью науки, но опыт доказывает обратное. Шахид Мотаххари добавляет к этим объяснениям, что сегодня уже нет такого мыслителя, который отрицал бы необходимость человеческой веры. Наука не всегда остается стабильной и иногда сомневается в своих собственных основах, что, конечно, приводит к ее расширению, но в религиозных учениях, которые берутся из Божественного Откровения, нет возможности для таких сомнений и ошибок, а религиозные основы вечны, неизменны, священны и несомненны. Кроме того, наука так и не смогла ответить на многие вопросы и зашла в тупик в вопросе возникновения мира, его существования и конца света.
Неспособность преодолеть поверхностные представления
Анализ того, кто может противостоять истинному исламу и стать камнем преткновения на пути последователей истинного ислама, требует обширных дискуссий, но, вкратце, следует знать, что люди сильно отличаются друг от друга по глубине мышления. Это различие в большей или меньшей степени проявляется в разных слоях общества. Даже в университетах можно увидеть людей, которые, несмотря на высокие ученые степени или годы, потраченные на изучение науки, дискуссии и исследования, находятся на низком уровне интеллектуального развития и способности к аргументированному разъяснению вопросов, а также в подражательской и попугайской манере усваивают все, чему их учат, будь то книги, сочинения, лекции или публикации, будучи сами не заинтересованы в исследованиях или размышлениях. Напротив, можно видеть выдающихся людей, которые сами являются исследователями, проводят исследования, являются экспертами, не довольствуются простым чтением книг или подражанием урокам и материалам своих преподавателей, и у них развивается способность к исследованию интересующих их вопросов. Конечно, такие люди очень редки. Есть также группа, которая находится посередине, в том смысле, что они не очень глубоко мыслят и не особы склонны к исследованиям, но и не очень поверхностны. Эти разные уровни созерцания наблюдаются как среди простых людей, так и среди представителей элиты и ученых.
Конечно, это не новая проблема. С самого зарождения ислама всегда были поверхностные люди, у которых не было глубоких мыслей. Они могли быть очень серьезными и прилежными в вопросах морали, поведения и совершения праведных поступков, у них были вкус и убеждения, но они были слабы в плане мышления и понимания сложных проблем. Ярким примером таких людей являются хариджиты. Они часто были очень усердны в богослужении, не спали по ночам, заучивали наизусть Коран, а их лбы и колени были в мозолях от интенсивности их религиозных занятий, но они находились на низком уровне с точки зрения мудрости и мышления.
Основываясь на исторических и нарративных источниках, Шахид Мотаххари хорошо описал характер таких людей и подчеркнул, что они не обладали ни глубокими познаниями в религии, ни практическими способностями. Они в основном отрицали необходимость понимания и считали, что религиозный долг состоит в полной преданности, и его следует выполнять вслепую. Интересно, что эта группа закоснелых людей, подобно современным модернистам, придерживалась демократических взглядов на халифат и руководство, и они говорили, что халифат должен быть создан путем свободных выборов. В этом плане они противостояли как шиитам, так и суннитам.
В любом случае, этот раскол в исламе возник из-за того, что такие люди видели лишь внешнее: у них не было проницательности, и они считали правильным любое событие, с которым сталкивались, потому что их не заботила глубина вопроса.
Один из сподвижников Повелителя правоверных (мир ему!) испытывал глубокие сомнения во время Верблюжьей битвы. С одной стороны, он видел Имама Али (мир ему!) и выдающихся деятелей, сражавшихся под его началом, а с другой стороны, видел Айшу, жену Достопочтенного Пророка (мир ему и его семейству!), Талху и Зубайра. Согласно Корану, Айша считается матерью исламской уммы, потому что она является женой Пророка[7]. Талха была выдающимся лидером и воином раннеисламского периода, участвовавшим в нескольких битвах. Зубайр также оказал ценные услуги исламу и даже был среди тех, кто в день Сакифы пришел к дому Имама Али (мир ему!) в знак протеста против этого поступка. Сподвижник предстал перед Повелителем правоверных (мир ему!) в великом изумлении и сказал: «Может ли быть, что все эти три человека ошибаются?» Али (мир ему!) ответил ему, сделав твердое заявление[8]. Имам сказал: «Тебя ввели в заблуждение (ты запутался). Поистине, истина и ложь не познаются через величие (достоинство) людей. Познай истину — и ты узнаешь тех, кто ей следует; познай ложь — и ты узнаешь тех, кто погряз в ней»[9].
Ссылаясь на эти исторические периоды и поучительные примеры, Шахид Мотаххари заключал, что в обществе есть много людей, которые повторяют лозунги шиизма, но их души не в ладах с этой религией. Хотя у них могут быть явные преимущества, темные стороны их души настолько сильны, что они не только отделяют себя от рядов шиитов, но и присоединяются к рядам противников Ахль аль-Байт и их последователей. Хариджиты были храбрыми бойцами и самоотверженными людьми, они следовали исламу и соблюдали его предписания и религиозные обряды, но одним из чудес в жизни Имама Али (мир ему!) является то, что он храбро сражался против этих высокомерных и ожесточенных противников, направив свой меч на этих, казалось бы, праведных и богобоязненных людей. Если бы мы были там и увидели эти праведные лица, наши эмоции, несомненно, пришли бы в возбуждение, и мы бы сказали, что недопустимо поднимать меч на этих ночных богомольцев, превращавшихся днем в храбрых львов, но имам шиитов, Достопочтенный Али (мир ему!), гордится тем, что вынул меч из ножен и вонзил его в око смуты в этой битве, когда никто не осмеливался этого сделать, потому что поднялась волна тьмы и сомнений[10]. Он считал хариджитов такими же опасными, как бешеные собаки. То есть они подобны собакам, которые переносят заразную болезнь и из-за своего безумия кусают всех, кто попадается им на пути, и заражают всех подряд.
После этих ценных пояснений Шахид Мотаххари восклицает: «Горе мусульманам, если группа святош, закоснелых, невежественных и неосведомленных людей встанет и начнет бороться с кем-либо, заявляя о том, что истина – это то, что признаем мы. Какой сильный духом человек встанет и выступит против них, чтобы доказать людям, что подобные группы заблуждаются? Когда в какой-либо группе людей сочетаются невежество и поклонение, их очень трудно разделить. С точки зрения ислама, такой аскетизм и благочестие бесполезны, и даже эти невежественные верующие становятся орудиями хитроумных врагов и серьезным препятствием на пути развития исламского общества[11].
Ислам не терпит узколобости и недальновидности, и как опасно, когда эта недальновидность превращается в религиозную веру. Конечно, некоторые из них были очень удивительными, дальновидными и глубокими, однако, вполне естественно, многие люди находятся между этими двумя состояниями: они не слишком простодушны, поверхностны, предвзяты и опрометчивы, но у них нет и особой глубины понимания. Если мы изучим историю исламских ученых и известных сект и религий, то увидим те же различия между ними. Эта поверхностность в вопросах веры, теологии, права и социальных взглядов существовала всегда, и можно предсказать, что она будет существовать в большей или меньшей степени в будущем. Например, в вопросах теологии были некоторые люди – в основном суннитские богословы и реже шииты, – которые довольствовались лишь внешним смыслом аятов и преданий, не позволяя себе уделять им достаточно внимания. Например, они приписывали Богу атрибуты в том смысле, который соответствовал внешнему значению того или иного слова, и не утруждали себя поиском доказательств того, используется ли это слово в прямом и буквальном смысле или в переносном и аллегорическом значении. В теологии эта группа называется хашвитами. Другие секты и группы также следовали за ними в различных вопросах: например, секты муджассимитов и мушбихитов, которые были очень поверхностными. Например, они приписывали Богу перемещение с небес на землю и тому подобное, основываясь на некоторых аятах, очевидный смысл которых, несомненно, был иным, и имелись доказательства, подтверждающие их переносное значение, и пытались доказать свою поверхностную теорию.
В вопросах фикха наблюдается очевидная тенденция среди основной массы мусульман (суннитов), которые, по-видимому, апеллируют к многочисленным хадисам, а среди шиитов распространен ахбаризм. Это примеры поверхностности в религиозных и доктринальных вопросах, будь то в области теологии или фикха и религиозных предписаний. Естественно, когда на всё это накладываются еще и социальные проблемы, которые еще больше усугубляют поверхностный взгляд на эту область, понимание фикха и калама оказывается замутненным, что приводит к весьма нежелательным последствиям. По этой причине проницательные и глубокомысленные ученые, подобно стражам верований и хранителям теоретических твердынь, должны стараться предотвращать эти упрощенные отклонения с помощью правильного толкования. Они должны, не создавая напряженности в обществе, направлять мысли в нужное русло и предотвращать попадание людей в такие идеологические и интеллектуальные ловушки, ведущие в долину отклонений. Естественно, что в каждой правильной школе мысли есть те, кто занимается основными, простыми и поверхностными вопросами и не достигает глубины понимания, но это может создавать трудности для тех, кто хочет постичь истинную суть какой-лио школы. И в наши дни, в той или иной степени, эти проблемы сохраняются и продолжают существовать. Покойный Имам (да помилует его Аллах!) неоднократно оплакивал таких людей и представлял их людям соответствующим образом, описывая их характерные черты, чтобы люди могли распознавать таких людей и быть начеку, не попадая в ловушку[12].
Аятолла Мотаххари (да помилует его Аллах!) тоже сталкивался с такими людьми, потому что тот, кто хочет выйти на культурную, пропагандистскую и социальную арену в качестве социального реформатора, религиозного лидера и блюстителя веры, неизбежно столкнется с такими людьми. Конечно, эти закоснелые и окаменелые слои представляют собой девиантную группу и очень опасны для роста и развития исламской веры и настоящего ислама во всех их аспектах. Шахид Мотаххари напоминает нам об этих опасностях и предупреждает о том, что, хотя Али (мир ему!) был убит Абд ар-Рахманом ибн Мульджамом аль-Муради, причиной этого печального инцидента была жесткость и непреклонность. Опасность жесткости не следует недооценивать, потому что тот, у кого есть твердые убеждения, защищает их и беспринципно нападает на другую сторону. Этот метод очень вреден для ислама и порождает негативное отношение и ненависть людей друг к другу. Изучая мысли Остада Мотаххари, мы можем понять, что у сектантства есть характерные черты, по которым мы узнаем людей с интеллектуальными и теологическими отклонениями. К этим характеристикам можно отнести следующие:
- Реакционность, неприятие инноваций и динамизма, жесткий фанатизм и непреклонность;
- Безразличие или отсутствие терпимости к мыслям других, неспособность признавать интеллектуальные расхождения между различными социальными слоями и нетерпимость к критике;
- Формализм, поверхностность и поверхностное понимание;
- Игнорирование рациональных принципов и уклонение от рассуждений и дискуссий;
- Избегание научных достижений и когнитивного развития общества, а также интеллектуальная леность;
- Выдвижение необоснованных обвинений и стереотипные, надуманные и иллюзорные суждения;
- Демагогия, отсутствие глубоких знаний и научного духа, переход на личности, стремление к конфликтам в дискуссиях и избегание корректной манеры ведения споров;
- Насилие вместо решительности, логические ошибки, преувеличения, крайности и суеверия, воображаемые и нереальные вещи[13].
Религиозный формализм – бич исламского общества
Достаточно ли нам, как некоторым, заявить, что раз так поступали зороастрийцы, то и мы будем поступать так же? Угождаем ли мы Богу таким поведением? Мы должны быть более бдительными в выявлении тайных опасностей, угрожающих исламским верованиям, ценностям, нормам и системе. Какие опасности наиболее опасны? Будьте осторожны! Обратите внимание на это рассуждение и, если вы принимаете его, то следуйте ему, а если нет, то хотя бы подумайте над ним.
«Наиболее серьезные опасности, которые угрожают религии и исламскому обществу, – это отклонения, совершаемые во имя религии и распространяемые людьми, одетыми в религиозные одежды». Если неверующий-атеист говорит что-то против религии, это не имеет большого эффекта, потому что люди знают, что такой человек является врагом религии и противником ислама. Однако, если кто-то под видом сторонника религии, особенно если он одет в религиозную одежду, выступает против веры и ценностных основ, то его слова и поведение представляют в тысячу раз большую опасность, чем неверующие. Это и есть та самая смертельная болезнь, на которую жалуется Повелитель правоверных (мир ему!) по всей «Нахдж аль-Балаге». Мы должны быть бдительными и распознавать бреши, через которые сатана подступается к вере нашей молодежи и нацеливается на нее, а также знать, кто проделывает эти бреши. Религиозные отклонения не инициируются врагами. Даже если бы они захотели создать отклонения в религии, никто бы их не слушал. Согласно Священному Корану, религиозные отклонения часто инициируются учеными:
«Но разошлись во мнениях относительно этого только те, кому было даровано Писание, после того, как к ним явились ясные знамения, по причине зависти и несправедливого отношения друг к другу» (сура «Аль-Бакара», аят 213)
«Те, кому было даровано Писание, впали в разногласия только после того, как к ним явилось знание, по причине зависти и несправедливого отношения друг к другу» (сура «Али-‘Имран», аят 19).
«Они распались только после того, как к ним явилось знание, по причине зависти и несправедливого отношения друг к другу» (сура «Аш-Шура», аят 14).
«Они же разошлись во мнениях лишь после того, как к ним явилось знание, по причине зависти и несправедливого отношения друг к другу» (сура «Аль-Джасийа», аят 17).
Мы должны осознавать эти опасности и быть готовыми к ответственности, чего бы это ни стоило. Конечным пределом нашей работы является мученичество, и это честь для нас. Повелитель правоверных (мир ему!) говорит в хутбе, переданной со слов Науфа аль-Бикали[14]:
«В чем убыток нашим братьям, чья кровь пролилась при Сиффине, что не могут предстать сегодня пред нами живыми? Не одолевает их удушье, и не пьют они тухлое питие! Поистине, они встретились с Аллахом, и облагодетельствовал Он их (заслуженным) воздаянием, и даровал Он им обиталище безопасное после пребывания их в страхе. Где братья мои, что по пути устремились и к Истине направились? Где Аммар? Где Ибн ат-Тайхан[15]? И где Зу-ш-Шахадатайн[16] («обладатель двух свидетельств»)? И где подобные им из числа братьев их, что вступили в договор со смертью и чьи головы отнесли бунтовщикам? Так сказал он, затем провел рукой по своей славной, благородной бороде и долго плакал, затем сказал…»
Аятолла Мотаххари не только не понес никаких потерь, но и осуществил свою давнюю мечту, приняв мученическую смерть. Для нас большая потеря, что мы потеряли эту ценную личность, и мы еще долго не сможем найти ему преемника. Мы должны следовать некоторым аспектам работы, которую проделал он или ему подобные, подвергать себя риску, и на пути распространения религии мы не должны бояться врагов или самозванцев. Те, кто довольствовался внешними проявлениями и поверхностными проблемами, не могли смириться с глубоким и глубоко укоренившимся движением Мотаххари и поэтому раздражали его своими упреками. Мотаххари также не мог смириться с их поверхностностью, и по этой причине он был одинок. Но он не свернул со своего пути и, осознав свой долг, пошел вперед, чтобы зажечь свет во тьме, которую создали его невежественные единоверцы. Он не ограничился одними лозунгами и перешел к активным действиям. Мотаххари был расстроен распространением собраний и церемоний, на которых пропагандировалась вера без понимания религии и непогрешимых. Он рассматривал шумных скорбящих, которые кричали на этих собраниях, и время от времени поднимал вопросы об искажениях, нововведениях, суевериях и заявлениях, противоречивших жизни и словам имамов (мир им!), как примеры того, о чем говорится в суре «Аль-Худжурат». Говоря современным языком, это были те, кто обращался к Посланнику Аллаха с криками и ругательствами и использовал вульгарные выражения. Бог запретил этим людям вести себя подобным образом, потому что грубость ведет к аннулированию деяний. В Коране содержится возражение по поводу того, что эти люди вступали в разговор с Достопочтенным Пророком (мир ему и благословение Аллаха и его семье!) со своими абсурдными заявлениями, которые делали неуместным и некорректным тоном.
Не следует забывать, что именно эта поверхностность и избегание углубления в религиозную и духовную культуру сбили некоторые общества с истинного пути. Поверхностность сынов Израиля заставляла их считать самаритянского тельца равным чудесам Божьего пророка, и точно так же, как они поверили в Моисея, когда его посох превратился в дракона, они приняли путь самаритянина, когда из горла теленка раздался вопль. Важным аспектом предательства жителей Куфы по отношению к Имаму Али (мир ему!) и отказа от помощи ему и его сыновьям, Имаму Хасану и Имаму Хусейну (мир им!) были поверхностность, обращение к эмоциям и пропаганда вещей, не основанных на знании. При объяснении личностей следует стараться фокусироваться на мотивах, целях, религиозных и политических ориентациях, а не на образе их действий. Шахид Мотаххари обращал внимание на эти вопросы и пытался избавить общество от интеллектуального и идеологического застоя, выполняя таким образом свой долг и ничего не боясь на этом пути…[17]
[1] Хотя во многих своих заявлениях и заметках он восхвалял благочестивых и преданных своему делу интеллектуалов, которые решали интеллектуальные и культурные проблемы общества, он также критиковал и сурово порицал прозападных интеллектуалов. Книга «Остад Мотаххари и интеллектуалы» содержит избранные фрагменты работ этого мученика, которые объединяет оценка и критика взглядов этих «интеллектуалов» с исламской точки зрения, и состоит из семи частей: в первой части критикуется неправильное представление некоторых мусульманских интеллектуалов об окончательности миссии Пророка; во второй части критикуются две книги доктора Али Шариати «Об исламе» и «С чего начать». Одна из ошибок группы «Форкан» заключалась в том, что они считали, будто Шахид Мотаххари пытался вычеркнуть имя доктора Али Шариати, воспоминания о нем и его труды, тогда как из слов Остада Мотаххари ничего подобного не следовало. Автор отмечает, что хотел донести до широкой аудитории информацию о его работах, показав положительные и отрицательные стороны работ доктора Шариати и выделив его ошибки. В третьей части указывается на влияние философии эмпиризма на некоторых мусульманских интеллектуалов и их неприятие рассуждений о метафизических проблемах, а также критикуются и анализируются взгляды инженера Мехди Базаргана в книге «Пройденный путь», где он рассуждает о доказательстве единобожия и Воскресения». Четвертый раздел представляет собой критику Остадом Мотаххари неверных представлений некоторых людей, таких как Банисадр, один из лидеров исламского движения. Пятый раздел содержит взгляды Остада Мотаххари на Икбала Лахори, а в шестом разделе описывается борьба этого религиозного мыслителя против материалистического толкования Корана некоторыми интеллектуалами и интеллектуальными группами. В последнем разделе Остад Мотаххари критикует взгляды некоторых интеллектуалов, основанные на материалистическом понимании истории, в которых они апеллируют к точке зрения Корана. Из комментариев и критики Остада Мотаххари становится ясно, что его подход к мусульманским интеллектуалам не был исключительным или враждебным. Скорее, он учитывал сильные и положительные стороны их работы и справедливо оценивал их самих и их идеи. Он написал в своей записке: «Эта прослойка (верующие и мусульманские интеллектуалы) может стать связующим звеном между западной и исламской культурами при условии, что программы, реализуемые этим классом, находятся под пристальным наблюдением и контролем лиц, которые были воспитаны в исламской культуре и специализируются на исламских науках, в том числе тафсире, фикхе, усуль аль-фикх, каламе, философии и литературе. Если этот контроль не будет осуществляться должным образом и достаточно серьезно, вред от таких людей и программ, которые они реализуют, намного превысит их пользу».
Источник: Месбах Язди, Мохаммад-Таги. Афтаб-хе мотаххар: Зендеги, андише ва хадамат-э эльми ва фарханги-йе Алламе-йе Шахид-е аятолла Мортаза Мотаххари. Тегеран: Энтешарат-е Моассесе-йе амузеши ва пежухеши-йе Эмам Хомайни, 1388 (2009). С. 99 — 120.
(Введение к книге).
[2] Лекция о Шахиде Мортазе Мотаххари; Интервью с Остадом Месбахом Язди по случаю десятой годовщины мученической кончины Остада Мотаххари.
[3] Нахдж аль-Балага, «Каламат кисар», № 369.
[4] Нахдж аль-Фасаха. С. 125.
[5] Речь перед служащими КСИР в Кермане, (06.03.2000); см. также: Мортаза Мотаххари, «Взаимные заслуги ислама и Ирана».
[6] Интервью с Остадом Месбахом Язди по случаю десятой годовщины мученической смерти аятоллы Мотаххари.
[7] «…а его жены — их матери…» (сура «Аль-Ахзаб», аят 6).
[8] Доктор Таха Хусейн, египетский ученый и историк, говорит: «После того, как Откровение прекратилось, и небесный зов умолк, никто не слышал более убедительного заявления, чем это» (Али и Банува. С. 40).
[9] Раудат аль-Ва‘изин. С. 31.
[10] См.: Нахдж аль-Балага, отрывок из Проповеди 92.
[11] См.: Мортаза Мотаххари, Привлекательность и отторжение Достопочтенного Али (мир ему!).
[12] Имам Хомейни (да помилует его Аллах!) сказал следующее о косных личностях, выставляющих себя святошами: «Сегодня мусульманское общество стало таким, что фальшивые святые препятствуют влиянию ислама и мусульман и наносят вред исламу, действуя во имя ислама… Эту группу нужно сначала предупредить и пробудить, а если после неоднократных напоминаний, указаний и советов они не пробудятся и не станут выполнять свои обязанности, станет ясно, что они не относятся к беспечным, а скорее имеют другую проблему, и тогда к ним нужен другой подход» (Имам Хомейни, «Велаят аль-Факих». С. 132-133).
[13] См.: Мортаза Мотаххари, Исламское образование и воспитание. С. 51, 54 и 284; Десять речей. С. 202 и 206; Помощь из скрытого мира в жизни человека. С. 70; Собрание сочинений. Т. 3. С. 334-335.
[14] Нахдж аль-Балага. Хутба 182, раздел 7 (Воспоминание о мучениках из числа сподвижников).
[15] Малик ибн Тайхан аль-Ансари был одним из великих сподвижников Имама, который принимал активное участие в битве при Бадре и принял мученическую смерть в битве при Сиффине.
[16] Хузайма ибн Сабит аль-Ансари, которому Достопочтенный Пророк (да благословит Аллах его и его семейство!) дал титул Зу-ш-шахадатайн, потому что его мученическая смерть была засчитана как мученическая смерть двоих.
[17] Адаптированный текст на основе фрагментов выступления в медресе Марви в Тегеране в 2007 году, выступления перед преподавательским составом Образовательного и исследовательского института Имама Хомейни (2007 г.), выступления по случаю двадцатой годовщины мученической смерти аятоллы Мотаххари в Кермане (1999 г.), выступления в Педагогическом колледже Кума, (1993 г.).