Аятолла Мохаммад-Таги Месбах Язди. Пречистое светило: Жизнь, мысли, научные и культурные заслуги Остада Мотаххари. Глава 7. Разоблачение путей атеизма
Книга «Пречистое светило» («Афтаб-е Мотаххар»), написанная Мохаммад-Таги Месбахом Язди (1935 — 2021) и опубликованная в 2011 году Образовательным и исследовательским институтом Имама Хомейни (под редакцией доктора Голамрезы Голизаваре), содержит описание жизни, идей, научных и культурных заслуг мученика Мортазы Мотаххари (ум. 1979). Она представляет собой издание серии статей, речей и интервью Месбаха Язди. В первой части этой книги рассматриваются различные аспекты научных и моральных заслуг мученика Мотаххари, а во второй части раскрываются секреты успеха этого мыслителя. Личность Остада Мотаххари, возродившего религиозную мысль в семинариях, университетах и других научных и культурных кругах, представлена в третьей части книги. Темами четвертой и пятой частей этой книги являются реакция Мотаххари на требования времени, его обращение к нуждам общества, борьба с идеологическими отклонениями, национализмом, секуляризмом и деструктивными проявлениями, а также критика западнических концепций. В шестой части обсуждаются некоторые усилия мученика Мотаххари, которые спасли иранское общество от захлестнувшего его потока искажений, нововведений и сомнений. Разоблачение атеистических идей и решимость этого глубокого ученого в противостоянии эклектичным идеям его современников составляют основные темы седьмой и восьмой частей книги. В девятой и заключительной части книги говорится о роли мученика Мотаххари в объяснении интеллектуальных основ Исламской революции и принятии им мученической смерти от рук членов группировки «Форган», а также разъясняется важность изучения наследия мученика Мортазы Мотаххари в наше время.
Надвигающаяся опасность
Учитывая исторический ход развития религиозной и философской мысли, можно понять, что в каждую эпоху выдвигался и обретал популярность ряд специфических философских или религиозных идей. Появление философской школы, религиозной идеологии, сектантской доктрины или направления исторической мысли заставляло последователей истинной религии предпринимать попытки разобраться с этим интеллектуальным потоком на научной и рациональной основе. Иногда, в зависимости от географического положения того или иного региона, эти вопросы приобретали более широкий и общий характер. Например, там, где мусульмане контактировали с буддистами и смешивались с ними, как это имеет место в Индии и странах Юго-Восточной и Восточной Азии, существовали соответствующие интеллектуальные основания для борьбы с этими верованиями, что мы видим на примере полемики ислама, направленной против буддизма[1] или брахманизма[2]. Аналогичным образом, в тех случаях, когда мусульмане контактировали с христианами, находясь в одной с ними стране или через посредство соседних стран, интеллектуальные конфликты были распространены по большей части в научных кругах и школах.
В исламских странах, где существовали идеологические и религиозные разногласия, вроде суннито-шиитских разногласий или теологических споров между аш‘аритской[3] и му‘тазилитской[4] школами, в центре дискуссий находились именно идеологические различия, а предметом книг, написанных в то время в таких регионах, были исследования по такого рода проблематике, поскольку большинство теологических споров – это споры между шиитами и суннитами, аш‘аритами и му‘тазилитами. Материалистические взгляды имеют долгую историю, а вера в первоосновность безначального времени и природы имела место на протяжении длительного времени.
Одной из характерных черт современной мысли является появление марксистских идей[5], которые были разновидностью материалистического мышления. Конечно, такие идеи появились задолго до появления марксизма на Западе и уже имели там много последователей, но именно Маркс разработал диалектический материализм. Такие атеистические идеи, которые выдвигаются в наше время, в силу их политической и социальной привлекательности и поддержки обездоленных, крестьян и рабочих, быстро распространялись среди широких слоев населения в мире. Они также распространяли свои философские идеи благодаря привлекательности этих ложных призывов. В Иране также возникла волна материализма и марксистской идеологии, которая захлестнула многих молодых людей. Это была опасность, которая ощущалась в ту эпоху, и такие деятели, как Аллама Табатабаи, учитель Остада Мотаххари, и мученик Сайид Мухаммад-Бакир ас-Садр, стремились остановить эти опасные волны и вершили благодеяния на этом пути, но последствия этих разрушительных волн сохранялись, и такое неправильное мышление не было полностью уничтожено, а его интеллектуальная сущность все еще сохраняет присутствие в каждом уголке мира. Этот тип мышления и сегодня имеет сторонников в научных и философских кругах. Например, Франкфуртская школа в Германии и аналогичные школы в Китае, Северной Корее, на Кубе, в бывшем Советском Союзе и даже в Европе следовали марксистской школе. Однако это мышление не является доминирующим направлением, чтобы иметь всеохватные масштабы, а также не похоже на стремительный поток, который вырвал бы с корнем исламскую культуру и идеи. В то же время мы не должны игнорировать различные формы материалистического мышления, потому что, поскольку эти идеи имеют длительное историческое прошлое, они будут продолжать существовать дальше. Сейчас, даже при либеральном мышлении, выдвигаются материалистические идеи, и многие современные западные философии также ассоциируются с материализмом.
Если раньше философские идеи марксистов были популярны среди народных масс благодаря политическому посланию марксизма, сегодня, после краха этой школы, в силу политического господства так называемых капиталистических стран, расширяют влияние их философские дискурсы, и мы должны больше заботиться о противодействии этой опасности и пытаться дать ответы на их скептические замечания. Конечно, либерализм – это не школа, которую можно противопоставить другим философским школам, а скорее социальная или политическая мысль, которая также активно развивается в области экономики. В любом случае, либерализм – это важная опасность, с которой мы сталкиваемся.
До краха марксизма и упадка коммунистических стран, особенно Советского Союза, некоторые люди полностью находились под влиянием этих шатких идей: они становились коммунистами и отрицали ислам и религиозные убеждения, но многие люди, возможно, не менее многочисленные, сочетали элементы марксистской мысли с частью религиозных верований и интерпретаций, или пытались согласовать религиозные мысли с атеистическими тенденциями и интерпретировать их через призму друг друга. Они принимали марксистские идеи, не отрицая ислама, так что эти группы в Иране и некоторых других странах стали известны как исламские марксисты, и это представляло более серьезную опасность, чем открытое отрицание религии и принятие марксизма. Тот же принцип существует и сегодня, то есть импортированные атеистические мысли таинственным и незаметным образом облачаются в исламские одежды и после соответствующей интерпретации исламских принципов они становятся созвучны атеистическим мыслям, и этот лицемерный образ не вызывает никакой острой реакции у мусульман.
Тех, кто открыто заявлял, что ислам не имеет под собой реальной основы и является ложью, было очень мало, но те, кто пропагандировал смесь импортированных марксистских идей и исламских убеждений, будучи сами по себе были немногочисленными, оказывали влияние на значительное число людей. То же самое происходит и сегодня, и многие концепции западной и антиисламской культуры уже проникли в нашу культуру. Даже некоторые ораторы и авторы, вероятно, неосознанно восприняли эти идеи, а некоторые полагают, будто они не противоречат друг другу. Это большая опасность. Удивительно осознавать, что многие из концепций, которые мы иногда используем в наших выступлениях и статьях, не основаны на исламских ценностях, или же всё то, что мы считаем ценным и важным на уровне исламского общества и страны, не представляет собой ценностей исламского происхождения, как, например, демократия и свобода в том виде, в каком они представлены в западной культуре в рамках естественных прав и гуманизма. Многие из нас также пассивно, обреченно и с некоторым презрением заявляют, что ислам якобы говорит о том же самом. Некоторые не относятся к ним серьезно в силу слабости религиозного понимания или маловерия и даже отступают от своих исламских позиций.
В результате этого самоустранения и усилий этих атеистических дьяволов на протяжении более чем столетия наша культура смешалась с западной, так что слова и понятия этих неисламских школ вошли в нашу культуру, а мы этого даже не осознаем. Хотя эти слова не только отсутствуют в нашей культуре, но и находятся в противоречии с ней.
Например, в исламе не существует абсолютной ценности под названием «свобода» в том понимании, которое предлагается на Западе, но зато в нашей культуре есть такая ценность, как поклонение Богу. Конечно, по словам Шахида Мотаххари, пророки пришли, чтобы спасти людей от рабства друг у друга и дать им своего рода социальную свободу, чтобы они могли лучше развиваться в условиях человечности, познания и духовности. Но разница между школой пророков и этими западными школами заключается в том, что божественные посланники приходили, чтобы дать людям духовную свободу, которая является священной и может быть достигнута только через пророчество, религию, откровение, веру и благочестие. Человек должен освободить свою душу от этих пороков, невежества, грехов и непослушания божественным законам и выйти из плена души, похотей и плотских желаний. Человек, обладающий духовной свободой, поклоняется только Богу: «И Он снимет с них их бремя и оковы, которые были на них»[6]. Человек, который является рабом мира, амбиций, богатства и излишеств, не может претендовать на свободу. Перед лицом этих атеистов и лицемеров, которые говорили о свободе, Шахид Мотаххари сначала отверг само это понимание свободы, а затем предложил своего рода духовную свободу, которая является производной высшего вида свободы, и общество, которое не стремится к такой свободе, не достигнет никакой свободы[7].
Сегодня есть еще один вопрос, который звучит на Западе и который некоторые отечественные авторы и ораторы по неведению своему тоже поднимают: «Религия для человека или человек для религии?» Естественно, они отвечают, что религия для человека, и делают из этого вывод, что религия должна быть в гармонии с человеком, следовать его желаниям и является ценной тогда, когда может удовлетворить желания человека. Однако истинный мусульманин знает, что такое утверждение бессмысленно. Бог послал религию, чтобы направлять человека, и каждый религиозный человек должен подчиняться Богу. Слово «ислам» означает подчинение, и эта характеристика несовместима с той свободой в смысле разврата и разнузданности, которую предлагают Запад, материалисты и либералы. Одна свобода способствует атеизму, неверию, многобожию и разврату, а другая свобода способствует благочестию, поклонению Богу и добродетели.
Именно из-за этой путаницы некоторые осмеливаются выступать против религии во имя свободы, а иначе как можно быть мусульманином и в то же время считать абсолютную свободу чем-то действительным и ценным? Эти опасности подстерегают нас все чаще. Свобода в исламе интерпретируется в соответствии с принципами веры, убеждениями и божественными ценностями. Если кто-то принимает привнесенную свободу, он больше не может быть последователем непогрешимых, следовать Корану и Сунне и принимать вилаят аль-факих. Мотаххари нашел причину этих отклонений, указал на их опасность, а также очертил границы интеллектуальной свободы, духовной свободы и социальной свободы.
Он подчеркнул, что нет смысла позволять свободно разгуливать в обществе марксистской, импортированной, атеистической и лицемерной доктрине и говорить, что человек свободен. По его словам, эти свободы делают уязвимой духовную свободу и снижают психологическую и интеллектуальную безопасность общества. Ограничения, которые устанавливает ислам, касаются соблюдения справедливости и уважения прав человека, и на самом деле ислам учитывает высшие интересы человечества.
Этот мученик во всеуслышанье провозгласил, что ислам считает джихад и оборону необходимыми для спасения угнетенных, а возмездие и наказание преступников – обязательным условием обеспечения моральной и культурной безопасности общества. Однако, с точки зрения Запада, все это противоречит свободе и представляет собой вмешательство в дела других. Когда свобода личности подрывает свободу и безопасность других, следует пресечь подобную свободу. В прошлом они пытались показать, что ислам совместим с марксизмом, а теперь они хотят сказать, что ислам и либерализм тоже совместимы друг с другом. Мы должны проявлять бдительность в этих областях и следовать примеру Шахида Мотаххари, который с помощью своего интеллекта и орудия знания и мысли противостоял волнам атеизма и отражал их. Сегодня нам показывает свои зубы другой атеизм. Атеизм, который был смешан с некоторыми религиозными темами, чтобы сбить людей с толку. Чествовать Мотаххари и по-настоящему чтить его память – это значит продолжать его путь, выступая на том же самом интеллектуальном поприще. Мы должны признавать религиозные идеи и ценности, показывать их людям и говорить ясно и смело о том, что суть ислама – это духовность, Коран и Сунна, а эти права человека – инструмент и игрушка для удовлетворения желаний великих держав. Естественно, когда мы говорим, что человеческое развитие возможно через поклонение Богу, и человек достигает процветания на пути поклонения, об удовлетворении желаний людей, погруженных в материалистическое мышление, не может быть и речи. По этой причине они прибегают к клевете и говорят, что такой-то – реакционер, диктатор, фашист и т.д. Но мы не должны бояться. В таких ситуациях осознающие опасность должны бить в набат, как это делал Остад Мотаххари, чтобы беспечные люди осознали это и пробудились. Наблюдатели должны извлечь урок из опыта Мотаххари. Когда волна атеистических и эклектических идей захлестывала общество и вот-вот должна была его погубить, он действовал быстро и предупреждал людей, потому что благодаря своей осведомленности, чувству ответственности и проницательности он предвидел ужасные последствия этих наводнений[8].
Отражая разрушительные волны
В эпоху Шахида Мотаххари исламу и мусульманам угрожали две культурные опасности, одна из которых исходила от западного лагеря, а другая – от восточного. Опасность марксизма и коммунизма в то время была очень серьезной, потому что это было совершенно новое девиантное течение, которое проникло в исламский мир, а также новое движение для всего мира. Это движение имело особую привлекательность, потому что марксисты и коммунисты якобы поддерживали обездоленных и страждущих, экономически отсталые страны, а в своих лозунгах, на своих демонстрациях и митингах они только и толковали о беднейших и босоногих слоях населения. С другой стороны, из-за политико-экономического давления высокомерия, правления антинародных и диктаторских режимов, а также неправильного планирования в исламских странах возникло множество социальных и экономических проблем, и поэтому многие обездоленные и угнетенные придерживались марксистских и коммунистических лозунгов и надеялись, что они облегчат их трудности. Поэтому эта извращенная идеология и пагубный путь распространялись крайне интенсивно и напористо, приобретя значительное влияние среди различных слоев населения. Большинство обездоленных людей с низкими доходами были обмануты ложными лозунгами марксизма, и эти диалектико-материалистические идеи и философские принципы также оказали сильное влияние на академические и интеллектуальные круги. Многие профессора в научных и академических учреждениях официально поддерживали эту девиантную и импортированную школу и открыто пропагандировали марксистские идеи в аудиториях как научные, обоснованные, эффективные и решающие проблемы общества!
Эта тенденция, сопряженная с заблуждениями, в той или иной степени проникла даже в старшие классы школы. Университетские профессора того времени написали много книг в поддержку марксистского учения и ради его дальнейшей популяризации. Некоторые профессора, преподающие в университетах уже в период исламского строя, все еще придерживаются таких настроений и не возражали бы, если бы для них сложились такие условия, чтобы они могли летать там, как летучие мыши в свое логове, и пропагандировать такое мышление, которое противоречит исламу и религии. В социальных науках для этого сложились наиболее благоприятные условия.
В любом случае, в то время такая ситуация считалась серьезной опасностью. Распространение марксистских идей в академических и интеллектуальных кругах было подобно распространению опасного вируса, который с каждым мгновением разрастался, словно раковая опухоль. В университетах редко можно было встретить тех, кто мог бы дать сокрушительный ответ на выдвигаемые марксизмом сомнения и вызванные им волны смятения, чтобы предотвратить его стремительное и разрушительное продвижение[9].
После 1953 года эти атеистические идеи постепенно проникли в страну, вследствие чего интеллектуалы и выпускники университетов познакомились с материалистическими философскими школами. Студенты знакомились с этими школами по темам, которые были включены в университетскую программу, или благодаря тому, что они изучали в зарубежных университетах, или по книгам, которые переводились на фарси или выпускались на других языках. Однако, несмотря на весь этот вал разрушительных, болезненных и скверных идей, в исламской философии и теософии не было замечено ни одной значительной или заслуживающей внимания работы, которая могла бы остановить его продвижение. Таким образом, постепенно сформировались два типа философии: одна – восточная, или исламская, а другая – западная. Европейские школы имели сторонников в некоторых странах, в том числе в Иране, и изучались в университетах по всему миру. Постепенно в некоторых умах созрела мысль о том, чтоисламская философия, возможно, не способна противостоять западной и атеистической философии. Студенты и выпускники университетов полагали, будто эра исламской философии закончилась, и теперь настала очередь этих новых западных школ, в то время как исламские философские дискуссии были намного сильнее и основательнее, чем дискуссии в западной философии. Что необходимо было сделать, так это провести их сравнительное изучение, в ходе которого была бы разъяснена позиция исламской философии по отношению к европейским школам и доказана истинность исламской философии и ее превосходство над этими западными и атеистическими идеями. Однако в семинариях этим не занимались, и никто даже не помышлял о том, чтобы взяться за это дело. Это требовало определенного мужества, целеустремленности и незаурядных научных способностей, а люди, обладавшие такими качествами, были редкостью в то время[10].
Вот тогда Алламе Табатабаи и аятолла Мотаххари решились на то, чтобы встать на пути этого вторжения.
Чувство опасности
После сентября 1941 года было опубликовано много книг в защиту материализма и марксизма, и отдельные авторы пытались представить читателям взгляды этих диалектических и девиантных идей. Человек по имени Таги Эрани[11] писал брошюры и книги по этим темам. Он хорошо владел пером и приобрел хорошую репутацию в мире прессы и книгоиздания. В то время в Иране большинство людей, хорошо знакомых с выходившими публикациями, газетами и книгами, знали Таги Эрани. Он был теоретиком марксизма, специалистом в своей области и писал книги на специальные темы. Например, в книге «Мистицизм и принципы материализма» он попытался прояснить взаимосвязь между мистицизмом и материализмом. После него другие лидеры партии Туде и некоторые марксисты также вели активную деятельность и издавали множество газет и разного рода журналов, пропагандировавших материализм и атеизм.
Одна из задумок марксистов заключалась в том, что они проникали в любую страну, выявляли людей с хорошим вкусом, талантливых авторов, писателей и рассказчиков, прибирая к рукам литературу этой страны. В Иране и некоторых арабских странах, в Латинской Америке и других местах лучшими писателями были марксисты. Они уделяли особое внимание тому, чтобы их последователи, сторонники и популяризаторы «материалистической мысли» хорошо писали, готовили писателей и развивали особые литературные стили. То же самое было и в Иране. Лучшие романы и рассказы того времени были написаны марксистами. Когда я учился в школе, я иногда просил своих друзей порекомендовать мне какую-нибудь книгу, чтобы подкрепить мою эрудицию в области литературы, и они приносили мне какие-нибудь литературные произведения. Читая их, я замечал, что в них присутствуют материалистические и марксистские идеи, но их литературный стиль и проза были очень привлекательными и красноречивыми, а их авторы прибегали к целому ряду восхитительных художественных приемов.
В любом случае, в то время марксистские идеи были очень популярны, от их философских идей и диалектического материализма до социалистических общественно-политических доктрин. Им принадлежала лучшая литература той эпохи. Университетские профессора, занимавшие лучшие кафедры, особенно в области социальных, гуманитарных и экономических наук, распространяли именно эти идеи. С другой стороны, в семинариях и религиозных кругах не было мощной плотины, которая могла бы остановить это наводнение. В центрах исламских наук и семинариях были популярны фикх и его методология, а эти науки были актуальны в других областях, но не в сфере противодействия этим идеям. Покойный Шахид Мотаххари был одним из немногих пионеров, которые почувствовали такую опасность и попытались инициировать эти философские дискуссии под началом Алламе Табатабаи. Они проводили встречи по четвергам и пятницам. По ночам они вели обсуждения, а днем писали. Учитель систематизировал текст, а его выдающийся ученик готовил сноски, в результате чего получилась замечательная книга «Принципы философии и метод реализма».
Это движение доказало свою эффективность также и в некоторых других странах, благодаря таким выдающимся мыслителям, как Шахид Сайид Мухаммад Бакир ас-Садр[12], который под влиянием Алламе Табатабаи и Шахида Мотаххари тоже начал писать книги, которые могли бы нейтрализовать эти смертоносные волны или, по крайней мере, ослабить их воздействие на умы людей[13].
Когда молодые люди читают марксистские книги, они, несомненно, признают их литературные достоинства. Эта тенденция получила широкое распространение, и если бы так продолжалось и дальше, многие, если не все, молодые люди стали бы атеистами и ударились бы в отрицание религии Бога. Тем, кто упорно сражался и устоял перед натиском этой бушующей и разрушительной стихии, был Остад Мортаза Мотаххари. Он предложил своему учителю Алламе Табатабаи начать серьезную дискуссию в этой области и подвергнуть критическому разбору диалектический материализм в научной и философской манере на своих занятиях и в своих научных и философских трудах. Алламе Табатабаи согласился и, изложив принципы исламской философии с помощью нового метода, а также в новой, привлекательной и понятной манере, подверг критике и опроверг положения западной и материалистической философии[14].
Богатый и плодотворный труд
Книга «Принципы философии и метод реализма» состоит из пяти томов и четырнадцати статей. Шесть статей посвящены определению философии и вопросам эпистемологии, в то время как другие статьи посвящены онтологии и проблемам метафизики (букв. «первой философии», фальсафат аль-ула), четырнадцатая из которых посвящена теологии. Каждый том этой работы состоит из двух отдельных частей. Одна из них – текст книги, которую написал покойный Алламе Табатабаи (да помилует его Аллах!), а другая – введение и сноски, написанные покойным Шахидом Мортазой Мотаххари. Что куда более актуально в этой работе, хотя и вызывает меньше обсуждений, так это краткое введение в исламскую философию более чем трехвековой давности, которая, к сожалению, до сих пор не была представлена миру должным образом. Непременно, наше молодое поколение и та его часть, которая получила современное образование, чьи знания в этих областях, как правило, имеют европейский оттенок и опираются на западные источники, не уделяют должного внимания исламской философии.
Эта философия, известная как «трансцендентная теософия» (аль-хикмат аль-мута‘алийа), была основана Садр ад-дином Ширази, известным как Мулла Садра, в XVII веке, и с тех пор в центре внимания всего философского образования в Иране были работы, написанные этим ученым по важным философским вопросам.
С другой стороны, в новой европейской философии поднимались новые вопросы, которым в прошлом уделялось меньше внимания. Со времен Декарта[15] и до наших дней возникли различные философские школы, и каждая группа мыслителей придерживалась определенного учения. Некоторые из них сосредоточились на рациональной философии, в то время как другие рассматривали философию с точки зрения эмпирического знания. В целом, исследованиям в области понимания мироздания и всеобъемлющего объяснения бытия, будь то в Средневековой Европе и в эпоху модерна, не удалось добиться существенного прогресса в создании сильной и убедительной системы, которая могла бы спасти философию от фрагментации, что привело к появлению множества противоречивых методов в Европе. Однако мусульманские философы, посвятившие большую часть своих усилий этому пути, сумели сделать это и довели греческую философию, которая состояла из двухсот основных проблем, до семисот философских проблем, а также создали другие инновации и проявили свою креативность. Эти вопросы были разъяснены читателям в этой серии статей с использованием надежных аргументов и доказательств.
Еще один момент заключался в том, что волна европейской философии уже давно докатилась до Ирана: многочисленные философские труды были переведены с иностранных языков на персидский и предоставлены в распоряжение всех интересующихся философией. Однако всё публиковавшееся под именем «исламской философии» до написания этой работы представляло собой материал, смешанный с древними натурфилософскими и астрономическими гипотезами, оказавшимися слабыми или неверными в свете прогресса современных естественных наук и исследований космоса, и их смешение с аутентичными философскими дискуссиями создало основу для скептического отношения к исламской философии. Книга «Принципы философии» была написана уже совершенно по-новому. В этой книге были собраны наиболее важные философские вопросы, изложенные максимально простым и понятным для неспециалистов языком[16].
В этой книге не только использованы богатые исследования исламских ученых за тысячу лет, но и уделено должное внимание мнениям, мыслям и результатам исследований известных европейских философов. Кроме того, эта работа содержит материал, не имеющий аналогов в исламской и европейской философии. Этой особенностью обладают пятая и шестая статьи. Материал составлен таким образом, чтобы учитывать современные интеллектуальные потребности и удовлетворять любопытство читателей. Растущее число философских публикаций в последнее время и обращение образованной молодежи к европейским философским трудам сами по себе являются выражением этого духа любопытства.
Алламе Табатабаи основал общество философских дискуссий и критики, состоявшее из ученых, во главе которых стоял Шахид Мотаххари, и каждую неделю проводил дискуссии. На заседаниях этого научного кружка, которые проводились два раза в неделю, мог высказаться каждый, у кого было свое мнение, корректирующие, дополняющие или критические замечания по ходу обсуждения темы.
Этот метод стал фундаментальным шагом в сфере философии, позволившим вывести иранскую философию на новый уровень. Изучая этот труд, религиоведы и студенты, чьи знания ограничивались несколькими обычными книгами, расширили кругозор, более глубоко и прочно усвоив философские аргументы. Они хорошо изучили заблуждения оппонентов и стали успешнее отстаивать основы исламской теософии.
С другой стороны, в Иране было опубликовано много книг, посвященных теме диалектического материализма, и марксисты в своих преувеличениях дошли до того, что представили материализм как продукт научных знаний и недвусмысленно заявили, что либо мы должны следовать Божественной мудрости, признавать существование Бога и отрицать все науки, достижения промышленности, изобретения и технологии, или же мы должны принять их, но отвернуться от Божественной мудрости, отбросить ее за ненадобностью.
Одна из важнейших заслуг книги «Принципы философии и метод реализма» состоит в том, что ее восторженный читатель осознает неоспоримую истину о том, что диалектический материализм и все его принципы, вопреки утверждениям его сторонников, являются своего рода искажениями и личными заблуждениями, которые выдвигают отдельные личности, полагающиеся на свой вкус. Подробные, научные, документально подтвержденные и выверенные сноски Шахида Мотаххари значительно повысили ценность книги и сделали ее более читабельной и понятной для тех, кто интересовался этими темами. Мотаххари предоставил множество рациональных и наглядных доказательств, призванных разоблачить девиации марксизма и доказать несостоятельность диалектического материализма, а также цитировал труды Таги Эрани, подвергая критике убеждения марксистов и материалистов.
Очевидно, если бы не эти сноски, философские рассуждения в книге в силу присущей им сложности были бы трудны для понимания широкой публики. Поэтому было необходимо объяснить эти темы таким образом, чтобы выйти на более широкую читательскую аудиторию и сделать их доступными всем интересующимся философией в академических, исследовательских и семинарских кругах, что позволило бы людям с любым уровнем знаний извлечь больше пользы из чтения этой книги[17].
Благодатные свойства этой книги
Мотивы написания этой книги уже были упомянуты ранее. Прежде всего, речь шла о сравнительном изучении исламской и западной философии, а также о критике марксизма. Фактически, эта книга была резким ответом на книги и работы, которые публиковались о материализме. Таковым, в частности, был журнал «Донья», в котором излагались теоретические вопросы марксизма с рассмотрением философских аспектов, и доктор Эрани публиковал там статьи, которые имели огромное интеллектуальное значение для мира марксизма, коммунистических стран и сторонников материализма. Роль покойного Мотаххари в подготовке этой книги была очень важной, и на него было возложено написание двух третей этой книги. Однако, чтобы прояснить влияние, которое эта статья оказала на современную мысль и будет оказывать в будущем, необходимо сначала поговорить о пути развития философской мысли в Иране и других частях исламского мира накануне написания этой книги.
После того, как философия по разным причинам и под воздействием разнообразных факторов пришла в исламский мир, большая часть материалов, которые распространялись среди мусульман под видом философии, были идеями Аристотеля, неоплатоников и других древнегреческих мыслителей, которым Шейх аль-Ишрак придавал большое значение. Таким образом, в исламском мире стали популярны две философские школы. Во-первых, была школа исламских перипатетиков (маша’иййун)[18], выдающимися деятелями которой были Аль-Фараби и Ибн Сина, а во-вторых, школа иллюминативистов (ишракиййун), которая появилась после Шейх аль-Ишрака как в нашей стране, так и во всем исламском мире. Иллюминативисты посвятили большую часть своих усилий философии Платона и античных философов. Этот процесс продолжался до тех пор, пока Садр аль-Мутааллихин не подверг в XVII веке критике идеи исламских перипатетиков и иллюминативистов. Помимо концепций, представленных в этих двух школах, он также изучал мистические вопросы и, опираясь на религиозные тексты, исламское образование и знакомство со Священным Кораном и преданиями имамов (мир им!), основал новую философскую школу, которую назвал «трансцендентной теософией» (хикмат аль-мута‘алийа). Начиная с XVII века, после Садра аль-Мутааллихина и вплоть до нового столетия, философское движение в Иране было однородным, лишенным инноваций и постановки новых вопросов, а новые перспективы и исследования, соответствовавшие потребностям эпохи, не были представлены должным образом. Большая часть философской деятельности заключалась в разъяснении слов Садра аль-Мутааллихина и упорядочении этих материалов. В этот период, когда философия в исламских странах развивалась подобным образом, связь между исламской и западной философией была нарушена.
Философия проникла в Европу в основном через исламские страны. Хотя родиной и колыбелью философии была Греция, в средние века философская мысль там находилась в состоянии застоя, и даже идеи Аристотеля и Платона не были должным образом известны в Европе. Так продолжалось до тех пор, пока книги Ибн Рушда и Ибн Сины не стали популярны в Андалусии, а оттуда не проникли в Европу. Фактически, после эпохи средневекового застоя Европа познакомилась с идеями Древней Греции через мысли мусульманских философов. Однако после эпохи Возрождения и вплоть до нового времени не существовало четкой связи между философскими сообществами Европы и философскими кругами мусульманского Востока. В Европе философское движение приобрело особую направленность, и в результате распространения эмпиризма и сенсуализма там возникли новые философские школы. Конечно, вместо прямого пути и непрерывного процесса, наметившегося в философии, в западных философских кругах выдвигались разрозненные идеи, которые были совершенно противоречивыми и разнородными, и ни одна из них не обладала достаточной силой и убедительностью. Все эти философские течения, от материалистических и атеистических до тех, кто говорил о божественной философии, следовали своим собственным путем, не зная ничего об идеях исламских мудрецов. С другой стороны, на исламском Востоке традиционная философия продолжала развиваться своим естественным путем, не обращая внимания на западную философскую мысль. Эта тенденция нанесла ущерб философии как науке и совокупности мыслей и идей, потому что без правильного и логичного противостояния между различными школами и теориями философия не может получить достаточного развития. Поэтому на мусульманском Востоке из-за отсутствия контакта с мыслями западных мудрецов наблюдалось состояние застоя, а западные философы, в свою очередь, были лишены блестящих мыслей Муллы Садры, его учеников и популяризаторов его мысли. Однако в прошлом веке из-за поездок многих студентов из исламских стран в европейские страны возникали косвенные, разрозненные и спорадические знакомства с западными школами. После того, как диалектический материализм был предложен в качестве научной философии и выдвинул лозунг защиты науки и использования научных исследований для построения философии и объяснения философских принципов, он приобрел сторонников в исламских странах.
Эта тенденция породила фундаментальную потребность в компаративных исследованиях и объяснении сильных и прочных позиций исламской философии по сравнению с другими философскими школами, что позволяло бы предотвратить иллюзию того, что эпоха исламской теософии канула в Лету, и теперь настал черед новой философии. Алламе Табатабаи и Шахид Мотаххари предпринимали действия, чтобы удовлетворить эту потребность. Объясняя исламскую философию и критикуя принесенную извне философию, они излагали философские концепции таким образом, чтобы с ними могли ознакомиться представители разных слоев населения, потому что западные идеи уже проникли в умы масс, и марксисты предлагали им ядовитую пищу с помощью красивых литературных фраз и привлекательной прозы. Это была очень сложная задача, ведь философские темы были сложны для понимания, и только особые, выдающиеся и образцовые люди могли постичь всю прелесть философских изысканий. Однако другого выбора не было: философия должна была распространяться, чтобы философские вопросы можно было вывести за рамки ее специфической проблематики и особого круга ее ценителей и сделать их доступными ученым, студентам и молодым образованным людям, которые смогли бы сравнить ее содержание с другими философскими учениями и понять, что все эти импортированные школы ничего собой не представляют по сравнению с исламской теософией.
Очевидно, если бы эта книга была написана на научном языке ислама, то есть на арабском, а рассуждения в ней были бы сформулированы с использованием специфических философских терминов, читатели не смогли бы так широко использовать ее. Поэтому авторы постарались написать книгу на персидском языке, чтобы использовать более понятные термины и сделать стиль книги простым и выразительным. Таким образом, характеристики этой книги можно обобщить следующим образом:
а) Представление тем в новом формате, соответствующем требованиям времени;
б) Ответы на проблемы, поднятые западными и материалистическими философскими учениями;
в) Изложение новых тем покойным Алламе Табатабаи, его коллегами и учениками, особенно Шахидом Мотаххари, которые обогатили традиционную философию;
г) Простота, связность и понятность для всех заинтересованных читателей.
Благодаря публикации этой работы многие люди познакомились с западными идеями: они приобрели способность к критическому осмыслению европейской философии, смогли правильно ответить на ее скептические соображения и вопросы, а также понять богатое исламское учение и восстановить свою подлинную научную идентичность.
Эти благодатные достижения на ниве просвещения произошли благодаря усилиям этих двух великих шиитских мыслителей, которые взрастили столь чистый и плодотворный росток. Мы надеемся, что это великое движение продолжится в будущем и будет распространяться с еще большей скоростью. К счастью, благодаря победе Исламской революции, наряду с политическими и экономическими усилиями, появилась возможность для научной и культурной деятельности, которая продолжает расширяться, и прилежные исследователи, работающие в этих областях, предпринимают и дальше полезные шаги, представляя свои ценные работы[19].
Продолжение просветительской работы
Ведя борьбу с атеистическими идеями, Шахид Мотаххари не ограничился пояснениями и сносками в книге «Принципы философии и метод реализма», но и в других своих исследованиях и трудах, а также в образовательных и проповеднических программах разоблачал этот ложный путь и критиковал материалистические воззрения[20].
Шахид Мотаххари также инициировал в университете деятельность по нейтрализации марксистских идей, а на научных и образовательных форумах, разъясняя основные вопросы ислама и аспекты исламской культуры, рассказывал также о слабостях и недостатках школ человеческой мысли, особенно материалистических. Устроившись в университет, он мог распространять там исламскую мысль и бороться с сомнительными атеистическими идеями.
В декабре 1971 года Остад Мотаххари возглавил кафедру исламской философии и теософии теологического факультета Тегеранского университета. Сотрудниками этой кафедры были и другие люди, а целью ее создания было расширение и возрождение идей Божественной философии и распространение исламских знаний. Следовательно, сотрудники кафедры должны были обладать полной приверженностью исламским философским идеям и знаниями и владеть ими в совершенстве, но присутствие на кафедре людей вроде Амира Хосейна Ариянпура[21], теоретика марксизма, не имело никакого оправдания, кроме того, что режим Пехлеви хотел усилить конфликт между исламом и марксизмом, назначив его преподавать на кафедре исламской философии и теософии и отправив его на факультет теологии, чтобы воспрепятствовать успешной деятельности Остада Мотаххари. Хотя направление Ариянпура на этот факультет не является аргументом в польщу согласия вышеупомянутого лица с репрессивным аппаратом и его сотрудничества с ним, но, по крайней мере, марксисты, несомненно, были орудиями шаха. Постепенно саботаж Ариянпура достиг такой точки, что в июне 1975 года, сославшись внешне на утомление, но внутренне испытывая дискомфорт из-за поведения этого марксиста, Шахид Мотаххари подал в отставку с поста заведующего кафедры исламской философии и теософии, но он продолжал и дальше без устали разоблачать образ мыслей, который пропагандировали марксисты. Конечно, Мотаххари признавал и даже поддерживал свободу мысли, выражения мнений и письма, но он считал, что свобода мысли – это не то же самое, что свобода обмана, и никто не должен заниматься смущением умов и обманом под видом свободы. Амир Хосейн Ариянпур, который был марксистом, по плану САВАК был переведен с факультета литературы на факультет теологии и устроился на кафедру исламской философии и теософии, хотя у него не было докторской степени по философии. Он обманным путем, пряма во время занятий, пропагандировал марксизм и отвергал исламские принципы. Отношение Остада Мотаххари к нему было очень справедливым и коррктным, что является явным признаком духа свободы и стремления к истине, присущего этому выдающемуся профессору. Сам Остад объясняет это следующим образом:
«Несколько лет назад на теологическом факультете один из профессоров, который был материалистом, регулярно проводил в аудитории марксистскую и антиисламскую пропаганду. Студенты протестовали против этого действия, и постепенно на факультете возникло некое напряжение. Я написал официальное письмо профессорско-преподавательскому составу, которое на данный момент находится в моем распоряжении, и объяснил, что, по моему мнению, кафедра диалектического материализма должна быть создана прямо здесь, на теологическом факультете, и ответственность за преподавание этого курса должен нести профессор, который знаком с этими вопросами и разделяет эту философию. Это правильный способ решения проблемы, и я согласен с этим, но недопустимо, чтобы кто-то тайно и обманным влиял на простых и необразованных студентов и проповедовал им.
Затем я несколько раз предложил одному и тому же человеку вместо того, чтобы делиться своими словами с несколькими неосведомленными студентами, поделиться ими со мной, и если вы хотите, мы можем сделать это в присутствии студентов, а если даже будет необходимо присутствие большего количества людей, мы можем пригласить профессоров и студентов из других университетов, и перед аудиторией в несколько тысяч человек можем вдвоем высказать свое мнение и провести, так сказать, дискуссию. Я даже сказал ему, что, хотя я и не готов выступать по радио (в шахские времена) или появляться на телевидении ни за какие деньги, ради этого я готов пойти даже на такое…»[22]
Однако Ариянпур не принял это предложение и продолжил свои лицемерные и лживые действия, дойдя до того, что ударил прямо в аудитории на факультете теологии ножом студента-мусульманина, который возражал против его высказываний о религии и Боге. Ненаучный и иррациональный подход Ариянпура вызвал протесты многих студентов и даже профессоров, таких как Шахид Мофаттех, и Мотаххари в конце концов покинул факультет в знак протеста против такого поведения[23].
Верховный лидер Аятолла Хаменеи, да хранит его Аллах, сказал:
«Позиция Ариянпура заключалась в том, что он – марксист – преподавал на теологическом факультете, и это было одним из чудес того времени, что человек, абсолютно не принимавший ислам, преподавал на факультете теологии и исламских наук.
Покойный Мотаххари сказал, что я много раз говорил с Ариянпуром об исламских вопросах. Ариянпур говорил: «Уважаемый! Не верьте тем, кто говорит подобное. Я разделяю исламские убеждения!» Когда он приходил к господину Мотаххари, то решительно заявлял, что все слухи о нем являются неправдой. Когда я спрашивал об этом студентов самого Ариянпура, они поражались, что этот человек, который был настроен настолько антиисламски на своих занятиях, мог говорить такое в присутствии господина Мотаххари…»[24]
Источник: Месбах Язди, Мохаммад-Таги. Афтаб-хе мотаххар: Зендеги, андише ва хадамат-э эльми ва фарханги-йе Алламе-йе Шахид-е аятолла Мортаза Мотаххари. Тегеран: Энтешарат-е Моассесе-йе амузеши ва пежухеши-йе Эмам Хомайни, 1388 (2009). С. 165 — 189.
[1] Буддизм – это религия, последователи которой следуют учению Сиддхартхи Гаутамы, или Шакьямуни (VI – V вв. до н.эр.), исходившего из того, что жизнь – это страдание, а страдание является результатом чрезмерного желания, и что отречение от себя является единственным средством освобождения от желания и страсти.
Основные тенденции буддийской этики носят негативный, репрессивный и насильственный характер. Буддизм не является небесной религией, и его верования несовместимы с монотеизмом, единобожием и верованиями, основанными на Божественном откровении. В то же время у нее много последователей, особенно в Южной, Восточной и Юго-Восточной Азии (см. Роберт А. Хьюм, «Живые религии мира»).
[2] Последователей Брахмы называют брахманистами. Последователи этой секты верят в трех богов: Брахму (великого бога), Вишну (хранителя) и Шиву (разрушителя). У этой религии много последователей в Южной Азии, и их священным городом является Варанаси.
[3] Примерно в конце III – начале IV века хиджры Абу-ль-Хасан аль-Ашари (ум. ок. 330 года л.х.), который в течение многих лет изучал учение му‘тазилитов у Кади Абд аль-Джаббара аль-Му‘тазили и стал ее признанным знатоком, отвернулся от этой идеологии и обратился к суннитской школе. Поскольку он был одарен гением и новаторским мышлением, а также прошел обучение в му‘тазилитской школе, он обосновал все принципы суннитов с помощью конкретных аргументов и превратил их в школу. Таким образом, появились аш‘ариты, которые считают калам и теологические рассуждения допустимыми (ср. Мортаза Мотаххари, «Введение в исламские науки». Т. 2).
[4] Му‘тазилитское движение сформировалось в конце I – начале II века хиджры. Му‘тазилиты выделяют пять принципов му‘тазилитского вероучения:
а) Единобожие (таухид), то есть отсутствие множественности сущности и атрибутов.
б) Справедливость (‘адль), то есть Бог – справедлив и не притесняет творения.
в) Обещание и угроза (аль-ва‘д ва-ль-ва‘ид), то есть Бог обещал Своим рабам награду за послушание и наказание за непослушание, и эти два обещания не будут нарушены.
г) Промежуточное положение (манзила байн аль-манзилатайн), то есть фасик (человек, совершающий тяжкие грехи) не является ни верующим, ни неверующим, а грех – это состояние между верой и неверием.
д) Повеление одобряемого и воспрещение порицаемого (амр би-ль-ма‘руф ва нахй ‘ани-ль-мункар), то есть мутазилиты верят в то, что познание того, что правильно, и того, что неправильно, не ограничивается шариатом, и разум эффективно распознает эти начала, независимо от наличия имама, и только некоторые уровни этого познания достигаются благодаря имаму (ср.: Там же).
[5] Марксизм – это теория о характере трансформаций в социальной жизни человека на протяжении истории и законах, которые ею управляют, разработанная немецким философом и социологом Карлом Марксом (1818-1883) и Фридрихом Энгельсом (1825-1895). Идеи Маркса возникли в контексте рабочего и социалистического движения, которое стало одной из важнейших политических сил на Западе во второй половине XIX века. Маркс позаимствовал из философии Гегеля такие понятия, как диалектика, самоотчуждение, единство логики, диалектики и знания, свобода как осознаваемая необходимость, роль средств производства в эволюции человека, контраст между богатством и бедностью, а также определение закона и закономерности в процессе эволюции. Фактически, Маркс является основоположником диалектического материализма в противоположность диалектическому идеализму Гегеля: разница в том, что, вопреки идеализму Гегеля, Маркс рассматривает как основу событий человеческой истории экономический фактор.
Согласно Марксу, человеческая история – это естественный процесс, который коренится в материальных потребностях человека и в том, что существует тесная связь между общественными отношениями и производительными силами.
Маркс выделяет три типа систем собственности для трех периодов: первичная коммуна, классовая стадия (рабство, концентрация власти, феодализм и капитализм) и вторичная коммуна, возникающая из ядра капитализма. Для переходного периода от капитализма к социализму он рассматривал промежуточную стадию, называемую диктатурой пролетариата, в течение которой рабочий класс устраняет другие социальные классы, устанавливая свою диктатуру, а после установления социалистической системы все члены общества становятся рабочими.
В ХХ веке марксизм был одним из интеллектуальных и идеологических течений, которые оказывали наибольшее влияние на весь мир. Коммунистические революции в России, Китае, Центральной и Южной Америке – одно из важных следствий этих атеистических идей (Хасан Ализаде, «Словарь политических наук»).
[6] Сура «Аль-А‘раф», аят 157.
[7] Шахид Мотаххари прочитал две лекции под названием «Духовная свобода», одну 23 сентября 1969 года, а вторую неделю спустя в Хосейнийе-йе Эршад, которые были включены в первую главу одноименной книги, опубликованной после его смерти издательством «Садра».
[8] Место исламской философии среди современных философских школ мира в беседе с аятоллой Месбахом Язди, «Форуг-э асеман-э андише», специальное приложение к газете «Ресалат» по случаю пятнадцатой годовщины мученической смерти Остада Мотаххари.
[9] Интервью с профессором Месбахом Язди по случаю десятой годовщины мученической смерти аятоллы Мотаххари, май 1989 года.
[10] Речь по случаю годовщины мученической смерти Шахида Мотаххари и презентация книги «Принципы философии и метод реализма».
[11] Таги, сын Абуль-Фатха, родился в 1902 году в семье рабочего в Тебризе, вырос в Тегеране и учился в Дар аль-Фонуне на медицинском факультете. Он продолжил учебу в Берлине и в 1924 году защитил докторскую диссертацию по химии. Он читал лекции по арабской логике и риторике в Берлинском университете, а также некоторое время преподавал в Иране и возглавлял отдел образования в Министерстве промышленности. Среди его работ – «Трактат о Насире Хосрове, «Рубаи Хайяма», «Новации Саади», «Основы химии» (четыре тома), «Психология» и несколько других книг. Он также публиковал статьи в немецких и иранских журналах на материалистические и марксистские темы.
Когда Таги Эрани вернулся в 1930 году в Тегеран, он, преподавая в техническом колледже, проводил тайные встречи с группой интеллектуалов левого толка, которые в основном учились в Европе, и три года спустя основал журнал «Донья», который стал первым журналом в Иране, в котором обсуждались принципы марксизма. За это время Эрани собрал вокруг себя множество интеллектуальных и политических деятелей, еще больше активизировав свою деятельность. Забастовка в Тегеранском университете в 1937 году привела к тому, что правительство Реза-хана арестовало Эрани и его коллег, а журнал «Донья» перестал выходить в свет. В ноябре следующего года он и многие его соратники, которые позже стали известны как «Группа пятидесяти трех», предстали перед судом по обвинению в нарушении закона путем пропаганды идей коммунизма. Эрани, который был их лидером, был приговорен к десяти годам тюремного заключения, а шестнадцать месяцев спустя, в возрасте тридцати восьми лет, по словам агентов правительства Реза-хана, якобы умер от тифа, но скорее всего был убит в результате инъекции воздуха врачом Ахмади. Эрани был одним из первых пропагандистов материалистической мысли и марксизма в Иране и лидером Коммунистической партии, представленной «группой пятидесяти трех» (адаптировано по: Фарханг-э реджаль ва машахир-э тарих-э моасер-э Иран. Т. 1, а также Алиреза Амини, Политические и социальные преобразования в Иране в период Пехлеви).
[12] Мученик Сайид Мухаммад Бакир ас-Садр родился 25 зу-л-ка‘да 1353 года лунной хиджры (1 марта 1935 г.) в Казимейне, пошел в школу в возрасте пяти лет и закончил начальную школу в возрасте одиннадцати лет. В те дни его творческие способности и интеллект поражали окружающих и его однокурсников. Он начал изучать религию, прочитав книгу «Ма’алим аль-Усуль», позаимствованную у его брата, и за короткое время прочитал другие книги такого же уровня. Его учителями в области фикха, усуль аль-фикх и изучения дарс аль-харидж были аятолла Хои и его дядя, аятолла шейх Мохаммад-Реза Аль-Ясин. Он изучал «Аль-Асфар» Муллы Садры на занятиях Садры Бадкубеи, а также критически разбирал западную философию.
За тридцать лет преподавания и воспитания студентов он подготовил ученых, мыслителей и политических борцов. В 1957 году он основал Исламскую партию Ад-Даава, основанную на исламских принципах, а также активно сотрудничал с Джамаат аль-Улама, которая была ведущей научной организацией. Он получил статус ведущего религиозно-правового авторитета (марджа‘ ат-таклид) после смерти аятоллы Хакима, то есть в 1970 году.
[13] Речь по случаю мученической кончины аятоллы Мотаххари перед учащимися медресе Масумийе (29 апреля 2000 г.).
[14] Выступление перед профессорами и студентами Ширазского университета.
[15] Рене Декарт (1596-1650), французский философ, математик и физик. Приехал в Париж после изучения философии и математики и преподавал в университете. Его работы включают в себя «Правила для руководства ума», «Рассуждение о методе», «Метафизические размышления», «Принципы философии» и «Страсти души».
[16] Беседа с аятоллой Месбахом Язди о введении в книгу «Принципы философии и метод реализма».
[17] См.: Принципы философии и метод реализма. Т. 1. Введение Шахида Мотаххари.
[18] Исламская философия на своем раннем этапе, созданная как философская система Абу Насром аль-Фараби, носила полностью аргументированный характер. Аль-Фараби, а после него Шейх ар-Раис Абу Али Сина, значительно расширивший исламскую философию, больше доверяли взглядам Аристотеля. Поскольку Аристотель в философских дискуссиях больше полагался на логические рассуждения, чем на что-либо другое, исламская философия приобрела дедуктивную форму, и дедуктивный гений Ибн Сины украсил этот метод философского мышления самыми изысканными усовершенствованиями, которые стали известны как философия исламских перипатетиков.
Эта философская традиция достигла своего пика совершенства и силы благодаря Ибн Сине, а после него она была расширена его последователями, такими как Бахманьяр, аль-Джузджани и Абу-ль-Аббас Лукари. Люди, которые продвигали этот тип мышления, были известны как «перипатетики» (машаиййун).
[19] Речь по случаю годовщины мученической кончины аятоллы Мотаххари под названием «Знакомство с трудами этого великого мученика».
[20] В дополнение к подробным сноскам, которые он написал в своей книге «Принципы философии и метод реализма», а также к своей критике марксизма и диалектического материализма, Шахид Мотаххари продолжил это направление деятельности в следующих работах:
а) «Критика марксизма»: этот труд был подготовлен на основе примерно сорока пяти лекций и семинаров по философии марксизма и был представлен на частном собрании. Эта книга разделена на две основные части: в первой части излагаются взгляды и философия марксизма, а во второй части он подвергается критике.
б) «Проблема познания»: сборник из десяти лекций, прочитанных Шахидом Мотаххари в Центре единобожия в Тегеране в месяц мухаррам 1397 года хиджры, что соответствует азару и дею 1356 года солнечной хиджры (декабрь 1976 г.).
В) «Причины склонности к материализму»: Первой основой этой книги стали две лекции на одну и ту же тему, прочитанные в 1969 и 1970 годах по приглашению Исламской ассоциации студентов высшей школы. Шахид Мотаххари подготовил эти две лекции с пояснениями и дополнениями и опубликовал их в 1971 году. В 1973 году эта книга была переиздана, и в первое издание были включены некоторые дополнительные материалы. Эта книга также посвящена критике материалистических идей в теологии и выявлению причин склонности к атеистическому мышлению.
Кроме того, в других своих работах, таких как «Заметки» (том 7), «Взгляд на исламский экономический строй», «Социальная эволюция человека», «Общество и история» и «Истина и ложь», Шахид Мотаххари стремился опровергнуть марксистские идеи.
[21] Амир Хосейн Ариянпур родился в 1303 году солнечной хиджры (1924 г.). Он получил степень доктора по персидской литературе, а также степень доктора педагогических наук. Некоторое время он был доцентом университета и профессором в области административных наук, философии и истории цивилизации.
Он является автором и переводчиком нескольких работ по философии, литературе, социальным наукам, педагогике и психологии. К числу наиболее важных его работ относятся книги по социологии и научным исследованиям. Среди других его письменных работ – «Фрейдизм», «Искусство» и переводы частей первого и второго томов «Истории цивилизации» Уилла Дюранта.
[22] Мортаза Мотаххари. Об исламской революции. С. 63-65.
[23] Голамреза Голизаваре. Шахид Мофаттех и такбир единства. С. 157; Особые истории из жизни Шахида Мотаххари. Т. 1. С. 75-76.
[24] Там же. С. 74-75.