Аятолла Мохаммад-Таги Месбах Язди. Пречистое светило: Жизнь, мысли, научные и культурные заслуги Остада Мотаххари. Глава 8. Решимость против эклектики
Книга «Пречистое светило» («Афтаб-е Мотаххар»), написанная Мохаммад-Таги Месбахом Язди (1935 — 2021) и опубликованная в 2011 году Образовательным и исследовательским институтом Имама Хомейни (под редакцией доктора Голамрезы Голизаваре), содержит описание жизни, идей, научных и культурных заслуг мученика Мортазы Мотаххари (ум. 1979). Она представляет собой издание серии статей, речей и интервью Месбаха Язди. В первой части этой книги рассматриваются различные аспекты научных и моральных заслуг мученика Мотаххари, а во второй части раскрываются секреты успеха этого мыслителя. Личность Остада Мотаххари, возродившего религиозную мысль в семинариях, университетах и других научных и культурных кругах, представлена в третьей части книги. Темами четвертой и пятой частей этой книги являются реакция Мотаххари на требования времени, его обращение к нуждам общества, борьба с идеологическими отклонениями, национализмом, секуляризмом и деструктивными проявлениями, а также критика западнических концепций. В шестой части обсуждаются некоторые усилия мученика Мотаххари, которые спасли иранское общество от захлестнувшего его потока искажений, нововведений и сомнений. Разоблачение атеистических идей и решимость этого глубокого ученого в противостоянии эклектичным идеям его современников составляют основные темы седьмой и восьмой частей книги. В девятой и заключительной части книги говорится о роли мученика Мотаххари в объяснении интеллектуальных основ Исламской революции и принятии им мученической смерти от рук членов группировки «Форган», а также разъясняется важность изучения наследия мученика Мортазы Мотаххари в наше время.
Песнь лицемерия
Спустя десятилетие, когда волны атеизма, материализма и марксистской пропаганды немного утихли, и Шахид Мотаххари и другие смогли в какой-то степени предотвратить эти интеллектуальные и культурные разрушения, возникла новая волна. Эта ползучая тенденция была материалистической, завуалированной и лицемерной волной, которую теперь принято называть волной эклектизма (эльтегат). То есть появлялись какие-то люди, которые заявляли, что они принимают как ислам, так и марксизм. Ярким примером таких людей являются Моджахедин-э хальг (ОМИН – Иран-1979)[1].
Они заявляли, что согласны с исламом, то есть совершали намаз и постились. Вначале некоторые из их лидеров даже практиковали ночные молитвы, среди них была даже группа хафизов «Нахдж аль-Балага», но они исходили из того, что религия, Коран и «Нахдж аль-Балага» хороши, благотворны и эффективны, однако самих по себе их недостаточно. Другими словами, религия – это одно крыло, но есть и другое крыло, необходимое для подъема, распространения и процветания марксизма. Их следует принимать и продвигать вместе. Результатом такого мышления стал эклектизм, наиболее яркими примерами которого стали группировки «Моджахедин-э хальк», «Форган»[2] и некоторые другие группировки.
Они смешивали элементы марксистской мысли с религией или интерпретировали религиозные принципы и положения таким образом, чтобы это соответствовало материалистическим идеям. Они не отрицали ислам, но они также принимали диалектическое учение Маркса, то есть непостижимым образом, сочетая эти две несочетаемые вещи, говорили, что атеисты были правы, но при этом утверждали, что ислам – хорошая религия, и они принимают одновременно и то, и другое, потому что эти две вещи якобы дополняют друг друга и помогают им стремиться к росту и динамизму!
Во время борьбы мусульманского народа против режима Пехлеви эти деятели с эклектичными взглядами активизировали еще больше это лицемерное движение, чтобы проникнуть в исламское общество, овладеть общественно-политической ситуацией и выставить себя своими. Этот метод использовался на протяжении всей истории во всех странах мира. Всякий раз, когда они хотят внедриться в активные движения на какой-либо территории, они сохраняют внешнюю видимость и риторику, но придают им другое содержание. В некоторых книгах встречается знаменитая фраза: «Поддерживайте форму и обличье, но измените содержание». Среди современных авторов, начиная со времен Конституционной революции, первым, кто обратил внимание на этот вопрос, был Фатхали Ахундзаде[3]. Он был очень активным автором и одним из тех, кто был очень эффективен в продвижении светских идей в Иране. Он посоветовал своим друзьям не выступать открыто против ислама и религиозных принципов, потому что люди не собирались так скоро отказываться от своей религии и убеждений. Чтобы достичь своей цели, они использовали слова и аргументы, к которым мусульмане не были чувствительны, и это был трюк, которым воспользовались и многие другие группы. Кроме того, марксисты во времена исламского движения говорили: «Мы принимаем Коран и исламскую сунну, но смысл и интерпретация этого ислама отличаются от общепринятой интерпретации, которую выдвигают многие ученые и религиозные деятели, и скорее, следует представить другое прочтение исламских концепций.
Было бы неплохо указать на некоторые заблуждения той эпохи как историческую точку зрения и преподать урок молодежи. Появилась группа, некоторые из членов которой изучали исламские науки в семинариях, а некоторые из них даже посещали наши занятия. Поначалу они были верующими и благочестивыми людьми, преисполненными благих намерений, но внезапно стали сторонниками отклонений. Иногда у человека прекрасное здоровье и нет никаких проблем. Внезапно вы видите, что он заболевает и слабеет, его лицо бледнеет, и ему приходится иметь дело с врачами, лекарствами и больницами. Вы удивлены, а как же! Ему было нечего опасаться, он не был болен, как же это произошло? Он отвечает, что вирус проник в органы его тела и заразил его! После обследования выяснилось, что иммунные клетки организма и силы, которые должны защищать его от болезней, оказались слабыми. Следовательно, микробы попали в кровь и заразили его этой болезнью. То же самое происходит в вопросах веры и мышления. Этот студент, верующий и молящийся, впадает в заблуждение и растерянное состояние, а потому внезапно приходит и говорит: «Мы принимаем Коран, мы принимаем ислам, но смысл аятов Корана – это что-то другое». Например, они сказали, что слова «Ахират» («Грядущая жизнь»), «Йаум ал-ахир» («Последний день») и «Киямат» («Воскрешение») означают день восстания и руководство движением, которое, конечно, не должно разглашаться: это подпольная деятельность, и если время и способ восстания будут раскрыты, то борьба сне может продолжаться. Они также сказали, что «джинн» означает «действующий тайно», «стратегически» и «соблюдающий тактику». Существуют также различные толкования слова «гайб». Они написали книги по толкованию Корана, а некоторые деятели преподавали эти предметы под видом толкования Корана. Среди произведений, написанных таким пагубным и болезненным образом, есть «Книга таухида», написанная человеком по имени Хабиболла Ашури. Ашури приехал в Кум из Мешхеда и преподавал в школе аятоллы Боруджерди, где он с особым обаянием и энтузиазмом читал лекции молодым студентам. В своей книге он написал, что мы выступаем не против философского материализма, а против морального материализма. Группа поверхностных людей, соблазненных ее кажущимся очарованием, отправилась в Тегеран и любой ценой, иногда даже контрабандой, перевозила эту книгу и распространяла ее в Куме ради близости к Аллаху. Одним из странных положений этой книги было следующее: если философский материализм динамичен и продуктивен, то в этом нет ничего плохого. То есть, если человек не верит в Бога, то проблем нет, и важно лишь то, чтобы не было материальной морали, и чтобы материализм и дух материализма не пронизывали поведение человека.
Они казались очень простыми и аскетичными; они ели простую пищу и были поразительно убедительными внешне, но внутренне их поведение было другим. Ашури, который выступал с речами в Куме в религиозной одежде, отправился в город – по-видимому, Шахруд – и сказал своим друзьям: «Мы собираемся вступить в групповой брак и возродить эту традицию, потому что это соответствует Корану!» Даже его последователи, девушки и юноши, собрали всех в одном месте, чтобы вступить в брак группами, и процитировали эти аяты: «Ваши женщины – это нива для вас»[4], «Вам дозволено вступать в близость с вашими женами в ночь поста»[5]. Он сказал: в слове «ниса» («женщины») есть окончание «кум» («ваши»), и поэтому группа женщин может принадлежать группе мужчин!
Эти действия совершались во имя религии, и такие люди, с их эклектичными и ложными взглядами, хотели изменить курс исламского движения и занять исламское общество бесполезной и неправильной деятельностью. Если бы стало известно, кто поддерживал Хабибуллу Ашури даже после победы Исламской революции, все были бы удивлены. Некоторые талантливые молодые люди были заражены подобным образом и попали в ловушку искажений и эклектики.
Тем, кто вышел на поле боя и выступил против них, был Шахид Мотаххари (да помилует его Аллах!). Никто не был способен понять и предсказать эти бедствия так, как это сделал он. Другие по тем или иным причинам совершали ошибки и оправдывали поведение этих групп, даже поддерживали их во время борьбы. Хабибулла Ашури выставлял себя таким же, как и те, кто были искренними мусульманами и вели борьбу против шахского режима, а они хранили молчание перед лицом его искажений. Только Шахид Мотаххари кричал, что мы должны отделять линию чистого ислама, путь Корана и Сунны Мухаммада, а также путь Ахль аль-Байт (мир им!) от линии неверия и лицемерия. Наша борьба направлена на сохранение ислама. Мы не можем закрывать глаза на эклектичный уклон в исламских верованиях только потому, что у нас есть общая цель с этим лицемером и врагом религии в политической сфере. Мотаххари не признавал тех, кто вел религиозный образ жизни и был мусульманином, но принимал убеждения тех, кто отрицал Бога. Эта тенденция продолжается и сегодня. В те дни говорили о «марксистском прочтении ислама», а сегодня говорят о нескольких интерпретациях или плюрализме. Это не многобожники, неверные или атеисты, а скорее те, кто считает себя сторонниками ислама и исламской системы. Эти противоречия всегда существовали и будут существовать дальше. Именно мусульмане должны стремиться к правильному пониманию общества, осознавать бедствия и выполнять свой долг в нынешние времена[6].
Предотвращение проникновения в ряды мусульман лицемеров
Что должно иметь первостепенное значение для мусульман, так это ислам. У мусульманина как религиозного и ответственного человека есть серьезные опасения по поводу того, что ислам может быть подвергнут опасности.
Стабильность ислама также зависит в первую очередь от его правдивости. На первом этапе следует уделять особое внимание решению вопросов, связанных с основополагающими положениями и принципами ислама. Невеждам, людям с предрассудками, девиантными и эклектичными взглядами нельзя позволять атаковать эту сильную крепость. Для их защиты должны быть предприняты серьезные усилия, а лед сомнений в принципе существования Бога, Откровении, знании пророков и непогрешимости имамов (мир им!) должен растаять и исчезнуть благодаря лучам солнца чистой мысли. Если мы позволим кому-либо ступить на эту территорию и посягнуть на эти первоисточники и священные основы, от ислама, религиозной идентичности и аутентичности исламской веры ничего не останется.
На втором этапе народу следует правильным, принципиальным и основательным образом разъяснять такие вопросы, как исламское правление и экономика, чтобы у лицемеров и еретиков не было возможности пошатнуть прочные устои народа. Проникновение в идеи, мысли и убеждения людей гораздо опаснее, чем проникновение сквозь их государственные границы. Конечно, еще один вопрос, который следует учитывать, – это то, на каком этапе мы находимся в хронологическом смысле, с какими импортированными идеями мы сталкиваемся и в каком окружении мы живем. Живем ли мы там, где шиизм становится мишенью для атак, или находимся на факультете социальных и политических наук, среди людей, которые выдвигают ряд неуместных и нелогичных представлений, и мы должны сказать им правду?
Аятолла Мотаххари, толковавший Коран, защищавший религию и изучавший проблемы общества того времени, столкнулся с группами, которые смешивали материалистические тенденции и исламские представления и, сочетая эти две противоположности, сформулировали ложную и эклектичную идеологию, распространение которой в обществе было очень вредным и опасным. Он, наряду с другими учеными и деятелями культуры, выступал в одиночку с лекциями против этого декадентского эклектичного мышления, писал статьи и даже приезжал в Кум два раза в неделю и обучал студентов, чтобы мобилизовать и вооружить их для борьбы с этими еретиками, в конце концов, пожертвовав своей жизнью ради этого дела[7].
После 1963 года в иранском обществе разразилась буря эклектических настроений. Люди, прикрываясь исламом, распространяли самые настоящие материалистические и атеистические убеждения. Пресловутая Организация моджахедов иранского народа, известных как лицемеры и разделяющих ту же идеологию, что и их предшественники, на самом деле была распространителями идей о том, что ислам должен сочетаться с марксизмом, и сегодня якобы именно сочетание этих двух элементов является спасением от наших социальных и политических бедствий. В начале своих трудов, которые распространялись в виде информационных бюллетеней, брошюр, журналов и книг, вместо того, чтобы написать: «Во имя Аллаха, Милостивого Милосердного», они писали: «Во имя Аллаха и во имя героического народа Ирана!» От их сочинений буквально разило многобожием. В то время некоторые влиятельные религиозные деятели, задействованные в борьбе против шахского режима, чьи имена не заслуживают упоминания, с большим оптимизмом относились к этому декадентскому образу мышления. Например, некоторые прямо заявляли: «Слава Богу, у них все закончилось хорошо». Именно по этой причине во времена шахского режима САВАК арестовал и казнил некоторых лидеров ОМИН. Кроме того, однажды человек, который выдавал себя за ученого, изучал фикх и усуль аль-фикх в семинарии Кума и был знаком с хадисами, их толкованием и исламской теологией, сказал: «Мы и марксисты говорим половину правды: у них справедливость без Бога, а у нас Бог без справедливости. Мы должны объединить эти два фактора, чтобы решить проблему общества». Таким образом, по его мнению, в исламе важна только вера во Всевышнего Бога, ислам имеет дело с Творцом Вселенной, но у него нет плана развития общества и его реформирования, он устремлен в небо и не может обеспечить справедливость в обществе. У него не было достаточной информации о понятиях Корана и хадисов, подчеркивающих этот принцип, и он также не понимал должным образом той справедливости, которую предлагали ложные сторонники марксизма, наивно утверждая, что если мы хотим привести общество к умеренности в праве, экономике и социальном плане, мы должны обратиться к школе марксизма. Этими словами он косвенно и с иронией говорил о том, что ислам одномерен, в то время как культура, основанная на Коране и потомстве Пророка, всеобъемлюща, вечна и универсальна, будучи эффективной в любое время и в любом месте, а принципы религиозных основ настолько продуктивны, динамичны и прогрессивны, что могут развязать любой узел и решить любую проблему. Конечно, этот человек говорил серьезно и даже прикладывал усилия, чтобы объединить эти два противоположных элемента, готовя к этому других людей.
И опять же человеком, который смог противостоять этому эклектичному движению, подавив эту бушующую волну, был мученически погибший мыслитель Шахид Мотаххари. Если бы не самопожертвование, мудрость и жизненная сила Мотаххари, можно было бы опасаться, что убеждения многих из тех, кто был на переднем крае этой важной работы в начале революции, стали эклектичными, и из-за этих ложны идей они могли совершать неправильные и противоречившие религии действия. Он очищал мысли и убеждения людей, отфильтровывал их помыслы, отделял хорошее от плохого и отделял правду от лжи. Он предостерегал молодое поколение, ученых, студентов и других искателей истины и верующих, чтобы они остерегались этой ядовитой эклектики и прививались от этого смертельного вируса. Этот мученик всегда стремился очистить ислам, разоблачал и критиковал его исказителей. Влияние, которое этот вдумчивый ученый оказал на борьбу с атеизмом, искажениями, заблуждениями и лицемерием, было особым даром, дарованным ему Богом. Он был убит теми, кто страдал этой самой болезнью эклектизма и недугом искажения и ложного толкования Корана и хадисов. Они заявили, что предали Мотаххари мученической смерти, потому что он сотрудничал с исламской системой и не называл кое-какого человека «мучеником». Мотаххари очень хорошо понимал важность наставления и хорошо осознавал порочность и опасные последствия заблуждения. Он понимал, что лучшее служение обществу – это избавление его от этих вечных мук. Он принял это решение и выполнил свой долг. Конечно, эта ответственность не является исключительной для какого-то конкретного человека и не ограничивается определенным временем. Статус пророка или имама присущ только определенным людям, но следование пути имамов (мир им!) доступно каждому. Имамы Божественного руководства (мир им!) не ограничивались простым изложением божественных заповедей и поучений, но, возрождая культуру Корана и Сунны, исправляли культуру народа и заботились о том, чтобы не позволить этим девиантным сектам и сорнякам засорять общество. Они обучали студентов и помогали «Фронту правды» распространять исламские истины, защищать святость религии и предотвращать искажения. Они также следили за делами и событиями в исламском обществе, особенно за тем, что происходило среди тех, кто выступал от имени религии и претендовал на знания. Как только видный или выдающийся человек проявлял слабость воли или недостаток проницательности, или его благочестие давало слабину, и он высказывал ненормальные идеи, они предупреждали его и приводили в чувство. Если проповеди и советы имама не приносили ему пользы, имам сообщал людям об их ошибках и отклонениях. Имам был эталоном истины, который отделял свет от тьмы.
Однажды Достопочтенный Пророк (да благословит Аллах его и его семейство!) сказал: «Да помилует Аллах моих преемников». Он повторил эту фразу трижды. Сподвижники поняли, что у Его Светлости было особое отношение к этому вопросу. Они сказали: «О Посланник Аллаха! Разве не мы твои преемники?» Он сказал: «Нет, мои преемники придут в конце времен. Они будут изучать науки и знания, которые были оставлены нам, и обучать им других». Если сегодняшние студенты-мусульмане желают и стараются правильно усваивать исламские знания, они могут взять на себя эту роль. В какой бы области они ни учились, они могут тратить часть своего времени, например, каникулы и другое свободное время, на изучение религиозных знаний и достигать этой цели, серьезно занимаясь этим и посещая занятия. Есть много людей, которым удавалось наставить на прямой путь несколько людей, пройдя всего лишь сорокапятидневные курсы. Те, кто участвовал в проекте вилаята, смогли спасти многих своих друзей от гибели. Это возможно. Давайте попытаемся побороть сомнения, которые существуют в отношении религиозных убеждений, исламской системы, вилаят аль-факих и других вещей, составляющих сегодня основу исламской системы, которые получили широкое распространение в стране благодаря врагам ислама и обманутым ими сторонникам, особенно в последние несколько лет. Мы должны реагировать на эти сомнения, а не игнорировать их[8].
Вам будет интересно послушать одно воспоминание о покойном Остаде Мотаххари (да помилует его Господь!). Перед революцией в Куме проводилось одно собрание. На этом собрании присутствовали Шахид Мотаххари, покойный доктор Бехешти, покойный Годдуси, аятолла Джаннати и аятолла Хазали. Я тоже присутствовал. Это были люди, которые преподавали в медресе Монтазерийе (Хаккани). Встреча состоялась в доме аятоллы Хазали. Покойный Мотаххари поделился своей историей с некоторыми лидерами моджахедов (ОМИН – Иран-1979) следующим образом:
«На ежемесячные собрания, которые проводились в мечети Гоба[9], где мы с доктором Бехешти читали лекции, приходил и этот самый Ханифнежад. По пятницам во второй половине дня, когда я читал лекции, он привозил текст в Тебриз и публиковал его. Таким образом, он очень интересовался уроками религии и другими религиозными и культурными мероприятиями, но, к сожалению, позже у него развились марксистские наклонности, и я понял, что он больше не будет посещать занятия. Когда я расспросил о нем, никто не знал о нем ничего наверняка. Через некоторое время я узнал, что они создали группу и хотят создать политическую организацию. Несколько человек также были заняты разработкой идеологии, и через некоторое время они опубликовали брошюру «Познание». Эта брошюра была переводом марксистской книги, разве что в начале они написали: «Во имя Бога и во имя героического народа Ирана», а в конце добавили исламский лозунг. Остальная часть брошюры была переводом высказываний материалистов и марксистов. Этот нечестный человек так ни разу и не показал мне эту брошюру. Мы были так близки, что я ожидал, что он покажет мне хотя бы эту брошюру, чтобы я мог высказать свое мнение.
В то время использование выражения «нечестный» считалось непростительным грехом по отношению к лидерам ОМИН. То есть они заняли такое положение в обществе и приобрели такое влияние среди оппозиционных и религиозных слоев, что для таких людей, как Шахид Мотаххари, самым большим оскорблением было само слово «нечестный». Никто не верил, что они отклонились от прямого пути»[10].
Пробуждение перед лицом нововведений
Когда Шахид Мотаххари понял, что они пытаются создать такое отклонение и распространять сфабрикованную, эклектичную идеологию, сопряженную с ересью и искажениями, на основе которой они хотят строить свою политическую, социальную и культурную деятельность, он очень расстроился и из чувства ответственности даже приостановил многие другие направления своей деятельности, пытаясь предпринять научные и обоснованные действия, чтобы противостоять этому гнойнику. Он понимал, что для этой работы потребуется много сотрудников и партнеров, поскольку предвидел, что для нейтрализации этой волны ереси потребуются широкие культурные и научные усилия. Эти люди из Организации моджахедов и других разношерстных группировок выступали под обманчивой личиной: они выкрикивали исламские лозунги, а на полях их брошюр, которые были взяты ими у марксистов, можно было увидеть стихи, хадисы и некоторые исламские теологические рассуждения. Поэтому Мотаххари начал обучать молодых ученых. Занятия проходили по четвергам и пятницам. Он приезжал в Кум, относясь к этому делу со всей серьезностью и будучи решительно настроенным повысить уровень знаний, интеллектуальную мощь и способности своих студентов, чтобы они могли противостоять сомнительным идеям эклектического характера с помощью логичных, аргументированных и убедительных ответов. Выдающийся метод этого мученика и его безукоризненные ответы были настолько эффективны, что даже теоретики марксистских групп говорили: «Мотаххари понимает, анализирует и осмысливает наши слова лучше, чем мы сами!» Алламе Мотаххари рассматривал проблемы не поверхностно, в пропагандистском ключе, повторяя лозунги, подходя к вопросам потребительски и ограниченно, а делал это очень фундаментально, спланированно и избегая пропагандистского шума: сначала он вычесывал искажения и эклектичные тезисы, а затем обсуждал их, рассматривал их аспекты с максимальной тщательностью, применяя свои научные способности, особую бдительность и глубокомыслие, он оценивал и критиковал все без исключения их работы и утверждения и доказывал их ложность аргументированным и логичным образом. Враг тоже очень хорошо понимал, что он может помешать их планам, и по этой причине попытался устранить его.
Конечно, Мотаххари сталкивался также и с некоторыми проблемами. Некоторые люди, чьи намерения даже были добрыми, были настолько подвержены ложному обаянию этих групп, что не хотели верить в то, что такие организации и отдельные лица погрязли в болоте заблуждений и, по-видимому, могут привести общество на край пропасти. Я сам был свидетелем разговора между Шахидом Мотаххари и его ближайшими друзьями на собрании. Конечно, это конфиденциальная информация, которую не следует разглашать. Как бы ни старался Остад Мотаххари доказать своему другу, что эти лидеры ОМИН заблуждаются, разрушают ислам и несут опасность, этот благородный человек ухмылялся в лицо мученику Мотаххари и говорил: «Не говори так, они мусульмане, они усердно трудятся на благо ислама, заучивают наизусть Коран и совершают ночные намазы». Однако это доставляло Мотаххари самые сильные науки. Он знал, что они подрывают основы ислама. Мало кто мог понять, о чем он говорил, и поверить, что эти псевдомусульмане были ярким примером лицемерия и подобием врагов мусульман в битве при Нахраване. Он был тем, кто взял на себя инициативу по нейтрализации этой смуты.
Тогда было несколько групп, придерживавшихся эклектичной идеологии. Одной из групп была ОМИН. Некоторые из «моджахедов» даже учились в семинариях, однако, поскольку их образование было неглубоким, и они не специализировались на философских и эпистемологических вопросах, на них оказали влияние марксистские идеи. Один из них, талантливый и получавший лучшие оценки на моих занятиях, был подвержен пороку этого отклонения. Некоторое время он сидел в тюрьме, а после Исламской революции бежал в Нидерланды. Он был хорошо образованным студентом и обладал незаурядным интеллектом, но его мучили своего рода самоуничижение и комплекс духовной неполноценности, которые были сформированы у него некоторыми условиями окружающей среды. Хотя великий мученик, аятолла Годдуси, очень старался воспитать его должным образом, и мы также старались со своей стороны воспитать его, внутренние проблемы этого человека привели его к тому, что он попал под влияние этих групп и сетей атеизма и лицемерия, став одним из них, и в настоящее время он живет за границей. Однако эта волна, из-за того, что она была связана с некоторыми исламскими проблемами, затронула даже студентов. Поэтому покойный Аллама Мотаххари, обладавший особой проницательностью, решил положить начало этому фундаментальному движению. Никто не чувствовал такой опасности со стороны этих групп, как Шахид Мотаххари. Некоторые из писем, которые он писал Имаму Хомейни (да помилует его Аллах!), были опубликованы. В этих письмах, а также в своих книгах он говорит о чувстве ответственности, потому что его мучила эта серьезная опасность, исходившая от эклектичных идеологий[11].
Были и другие, которые, несмотря на свою преданность борьбе и радение за дело Исламской революции, несмотря на самые благие намерения, не восприняли этот заговор всерьез и даже оказывали им финансовую помощь. Шахид Мотаххари потерял многих своих друзей из-за своей упорной работы и упрямой позиции по отношению к ним. Я об этом очень хорошо осведомлен. Придет время, и я приведу документы, имеющие отношение к этому инциденту, но я не думаю, что это время уже наступило. Если бы Остад Мотаххари не принял мученическую смерть, мы бы сегодня ничего не знали о нем. В любом случае, эта горькая ситуация миновала, и он выполнял свой долг в условиях происходивших внутри страны и зарубежом событий и ничего не боялся. Хотя его друзья говорили: «Эти люди не опасны. Они ничего из себя не представляют, а когда революция победит, они окажутся в наших руках, и их планы рухнут». Шахид Мотаххари утверждал, что интеллектуальная угроза отличается от военной угрозы: военные атаки можно подавить с помощью оружия, а на интеллектуальную атаку необходимо отвечать, предоставляя правильное видение, и нейтрализация таких сомнений, которые порождают эти эклектичные волны, требует логичной и долгосрочной работы. Поскольку у него не было помощников, он один принял этот вызов и начал бороться с этой проблемой в одиночку[12].
Проницательность и упорство
Остад Шахид Мортаза Мотаххари упорно боролся с эклектизмом и отклонениями от чистого ислама, и долгое время он был единственным, кто обращал внимание на эту опасность. До 1973 и 1974 годов многие ученые в Тегеране, Куме, Мешхеде и других городах не обращали внимания на эту опасность. Они читали труды «народных моджахедов», западников и других эклектичных групп, но также распознавали ошибки и отклонения и очень хорошо понимали, что если сравнивать этот текст с кораническими и повествовательными источниками, то в нем найдется много проблем, недочетов и трагических изъянов, однако, к сожалению, они отнеслись к этому вопросу снисходительно. Тем временем Шахид Мотаххари решительно и однозначно восстал: он не считал снисходительность допустимой и строго и придирчиво выявлял эти слабости и отклонения. По словам Верховного лидера, аятоллы Хаменеи (да хранит его Аллах!), следует сказать, что Шахид Мотаххари играл ведущую роль в борьбе с эклектизмом. Верховный лидер сказал об этом аспекте интеллектуальных и идеологических усилий Шахида Мотаххари:
«… До 1349 и 1350 годов солнечной хиджры (1970-1971 гг. – Иран-1979) в атмосфере борьбы проблемы отклонений не были заметны. Когда лицемеры раскрыли свои карты, и их идеологические труды постепенно стали получать распространение, Мотаххари проявил больше чуткости, чем все мы, и мы должны признать, что он проявил больше чуткости, чем кто-либо после Имама, потому что я помню, что в 1972 г. было много попыток заставить Имама одобрить это молодежное движение, которое выступало от имени моджахедов, но Имам решительно отказался, и однажды, ознакомившись с книгами ОМИН, он сказал: «У Ленина и Эрани одни и те же слова, так каковы же ваши собственные слова?» Покойный Мотаххари сыграл свою роль, познакомив с ними Имама, но сам он проявил такую деликатность, что практически самоустранился, а моджахеды обвиняли его в том, что он соглашатель, а не борец. Однако его уход продемонстрировал его деликатность, будучи эффективным и благотворным. В то время он усилил свою идеологическую работу, в результате чего в течение следующих трех или четырех лет легитимность его движения стала очевидной, и с 1975 года правильное исламское движение снова начало расти, и линия имама постепенно выкристаллизовалась…»[13]
Шахид Мотаххари преуспел в распознавании природы различных девиантных личностей и групп, а также в прогнозировании исходящих от них опасностей по нескольким причинам. Во-первых, благодаря присущему ему интеллекту и сообразительности, когда он изучал их книги, то очень быстро понимал цель автора и говорил, что тот хотел доказать определенную материалистическую и марксистскую идею, представив ее в исламском обличье и адаптировав аяты Корана и предания к материалистическим теориям. Вторая причина заключалась в том, что он обладал полноценной квалификацией в исламском учении, сравнивая девиантные работы с аутентичными источниками и основополагающими шиитскими текстами. Третьим фактором было то, что он провел обширные исследования в сфере европейской мысли и новых школ, и, обнаружив корни этих искажений, смог правильно определить, к какой импортной школе принадлежал каждый из них. На некоторых своих встречах с мусульманскими учеными и активистами он говорил, что эта Организация моджахедов в будущем может представлять гораздо большую опасность, чем тирания режима Пехлеви, потому что это – марксистская организация, которая превратила ислам в средство достижения своих зловещих целей. Тогда ОМИН еще имела сторонников среди молодежи, в образованных слоях населения, среди ученых и даже некоторых священнослужителей и студентов, а если кто-то осмеливался выступить против них, его считали коллаборационистом режима. Эклектизм и искажения религиозных убеждений, исходившие от этой дегенеративной секты, были невыносимы даже для многих верующих и активистов борьбы за веру, и по этой причине истина, на которую Шахид Мотаххари указал в годы репрессий, между 1973 и 1974 годами, была понята лишь годы спустя, уже после победы Исламской революции[14].
Эта твердая и правильная позиция Шахида Мотаххари заставила лицемеров подвергнуть его жестокой негативной пропагандистской атаке и предпринять решительные шаги, чтобы очернить его личность необоснованными обвинениями. Их деструктивная деятельность сопровождалась такой несправедливостью, что ее невозможно описать. Они внушили студентам, что он следует по пути режима Пехлеви, и именно поэтому САВАК не создавала никаких препятствий для того, чтобы он преподавал на теологическом факультете Тегеранского университета. Они сказали: «Шахид Мотаххари вообще не признает прогрессивный и воинствующий ислам. Он пишет труды, основываясь на каких-то субъективных построениях и сухих философских иллюзиях, и по этой причине его работы невозможно читать, у него нет никаких научных работ: они субъективны и далеки от реалий общества». Эта негативная пропаганда была вызвана тем, что они знали: если разоблачительные труды Шахида Мотаххари будут приняты обществом, они будут обречены на упадок. Даже в тюрьме они брали книги этого ответственного профессора и вырывали в них страницы посередине, делая книги неполными, чтобы читатели не могли с ними ознакомиться, потому что им открылась бы истина, а они сами оказались бы в изоляции и обрекли себя на ненависть людей.
Критика коварства
Аятолла Мотаххари считал искажение аятов Священного Корана одним из самых значимых коварных ходов по распространению материалистических идей в Иране: этот метод пытается придать аятам материальный смысл, сохраняя при этом их внешнее звучание. Добравшись до сути проблемы, этот мученик приходит к выводу, что этот трюк соответствует плану Карла Маркса по искоренению религии из умов верующих масс. План Маркса заключался в том, что для борьбы с религией нужно использовать против нее саму религию. Таким образом, религиозные концепции лишаются своего первоначального духовного содержания и наполняются материальным, так что люди могут видеть религию в другом свете и понимать ее как материалистическую школу, а после успешной реализации этой цели можно будет с легкостью отбросить внешнюю оболочку религии.
Маркс говорил, что вы должны интерпретировать историю материалистически и объяснять материальное происхождение всех устремлений, включая религиозные, чтобы народные массы понимали, откуда произошли их классы. Когда они поймут, что все социальные явления имеют материальное происхождение, то автоматически разорвут свою связь с религией.
Шахид Мотаххари подчеркивает, что марксизму не удалось отобрать религию у людей с помощью логики, рассуждений и классового самосознания, и тогда он признал, что религия является сильнейшей силой среди иранцев, прибегнув к этому заговору, чтобы использовать религию против нее же самой. Шахид Мотаххари указывает на огромный заговор, который был устроен для устранения религии из политической и социальной жизни и отношений людей друг с другом, а затем добавляет, что авторы этих объяснений либо впали в заблуждение и не ведают, что творят, либо намеренно прибегают к материалистическим интерпретациям и искажениям фактов, угрожающим религиозным чувствам народа. По словам Шахида Мотаххари, именно лицемерные материалисты говорят: «Божья воля строится исключительно на принципе, согласно которому слабые и обездоленные массы в истории должны одержать верх над сильными, хозяевами и обладателями богатства и власти, и для достижения этой цели Бог создал партию, которая охватит все прогрессивные силы мира». Они обобщили всю божественную мудрость в следующем тезисе: «Бог создал партию, чтобы обездоленные одержали победу над сильными мира сего. Конечно, борьба с непокорными людьми, несомненно, является частью программы Корана, и ислам не приемлет никакого угнетения, но это не тот случай, когда Коран ограничивается подобными вопросами.
Шахид Мотаххари оценивает еще одно еретическое и эклектичное толкование. Лицемеры написали в своей брошюре, что толкования должны быть толкованиями Имама, но следовать словам Имама необязательно, необходимо следовать лишь его мыслям. Они говорят, что эти идеи получают воплощение на практике только тогда, когда человек в классовом смысле оказывается в классе Имама, то есть к классу обездоленных на протяжении истории, и практически участвует в его классовой борьбе, переживает такой же опыт и мыслит так же, как и он.
Указав на этот тезис, призванный исказить истину, Шахид Мотаххари говорит, что они хотят таким образом обмануть людей. Остад Мотаххари пишет, что эти заблудшие не знают истории раннего ислама. Салим – иранский раб-вольноотпущенник из Истахра[15], который руководил нападением на дом Имама Али (мир ему!) и Фатимы аз-Захры (мир ей!) и пытался поджечь его. Лицемеры, по причине этого своего невежества в отношении истории, представляли Салима как верующего революционера и считали, что он находится на том же уровне, что и Салман и Абу Зарр, однако из-за этой классовой особенности они вылепили из него безупречный образ. Мотаххари напоминал им, что их стандарты в области философии истории опровергаются подобными объяснениям, и что они должны пересмотреть свои оценки и не позволять себе оправдывать суждения и мысли тысячелетних комментаторов, философов, правоведов и мистиков материалистическим и классовым подходом.
Их интерпретация невидимого и вера в него были таковы, что бойцы должны были знать, что у революции есть скрытая стадия, когда правящая система все еще доминирует, однако по мере постепенного роста и перехода от количественных изменений к качественным устанавливается новая система, переходя из невидимого состояния в видимое. Шахид Мотаххари считает, что такая интерпретация вытекает из четвертого принципа марксистской диалектики, и добавляет, что считает эти дегенеративные мысли далеки от истины. Во введении к книге «Причины склонности к материализму» Шахид Мотаххари критикует некоторые другие ложные интерпретации этих групп и считает, что все эти объяснения противоречат священным целям Корана и Откровения, и отмечает, что революционная культура некоторых стран удивительным образом использует духовное содержание Корана и ислама, заменяя его материальным толкованием. Революция Святого Пророка (мир ему и его семейству!) и непорочных имамов (мир им!) не ограничивалась экономическими вопросами, устранением лишений и вопросами, связанными с питанием и желудками, ее цель была все выше и выше. Революция раннего ислама, основоположником которой был Пророк (мир ему и благословение Аллаха!), а имамы – его последователями, была преобразованием души, разума, духовным ростом, очищением и исправлением поведения людей, а такие материалистические представления и оправдания не могут соответствовать революционной культуре и исламской политики, но являются пропагандой в пользу материализма[16].
Источник: Месбах Язди, Мохаммад-Таги. Афтаб-хе мотаххар: Зендеги, андише ва хадамат-э эльми ва фарханги-йе Алламе-йе Шахид-е аятолла Мортаза Мотаххари. Тегеран: Энтешарат-е Моассесе-йе амузеши ва пежухеши-йе Эмам Хомайни, 1388 (2009). С. 193 – 215
[1] В сентябре 1963 года несколько молодых людей, которые были участниками Движения за свободу и некоторые из которых даже отсидели в тюрьмах за участие в восстании 15 Хордада, собрались вместе, проанализировали причины провала прошлых движений и пришли к выводу, что фундаментальными проблемами были отсутствие организации, сильной организационной структуры и последовательно изложенной идеологии.
Ханифнеджад, Саид Мохсен и Бадизадеган, все трое из которых были инженерами, верили в роль религии в обществе и в движениях борцов за справедливость, но они считали, что в случае, если эта религия не будет преобразована в идеологию, направляющую действия в виде секретной организации, она не сможет вести принципиальную борьбу и своевременно использовать ресурсы и силы. Таким образом, первоначальное ядро начало формулировать идеологию, используя идеи политических активистов.
Идея о том, что человечество может приблизиться к пути пророков, используя научные достижения, была одним из интеллектуальных продуктов Базаргана, который сильно повлиял на интеллектуальное становление этой организации.
В какой-то момент такого обращения к науке, особенно к общественным дисциплинам, моджахеды соприкоснулись с марксизмом, потому что марксизм, как и общественные науки, утверждал, что знает законы общества, имеющие под собой научные основания, и утверждал, будто борется против империалистических сил. В то время моджахеды считали марксизм революционной наукой того времени и стали склоняться к этой идеологии. Они думали, что могут использовать марксистское учение, основываясь на монотеистической перспективе, не подозревая, что в этом направлении мысли были некоторые эклектические моменты.
Наряду с модернизацией идеологии, которая направляла их действия, моджахеды готовили свои силы к вооруженному движению и партизанской войне в городах. Некоторые члены организации обучались партизанской войне в палестинских лагерях, а сама организация готовилась к противостоянию режиму, создавая сборные пункты и принимая другие необходимые меры.
В 1971 году операция по приобретению оружия привела к тому, что организация была вычислена, большое количество ячеек распалось, а 36 ее членов были арестованы.
Все члены центрального штаба, за исключением Масуда Раджави, были приговорены к смертной казни, и смертный приговор был приведен в исполнение в 1972 году. Раджави был приговорен к пожизненному заключению благодаря лишь одному смягчающему обстоятельству.
Название Организация моджахедов иранского народа (ОМИН) было придумано в тюрьме, уже после ареста ее лидеров. После этого инцидента несколько членов организации тайно изменили свои убеждения и приняли марксистскую идеологию.
Через три года после казни основных членов, в 1975 году, в организации произошел квази-переворот, и в заявлении о смене позиций, опубликованном новым лидером, была предпринята попытка оправдать причины изменения прежней идеологии и обращения к марксизму.
ОМИН, которая привлекла к себе множество молодых людей с помощью обмана, лжи и лицемерных методов, представила после победы Исламской революции свои программы борьбы с империализмом, тиранией и реакцией, таким образом, выступив против линии Имама и руководства революции, а также лишь условно поддержала Исламскую Республику, не приняв участия в конституционном референдуме и постепенно придя к открытому выражению своего несогласия с системой Исламской Республики.
Вышеупомянутая организация, которой уже не удалось вывести на первый план аятоллу Талегани и поставить его впереди Имама Хомейни (да помилует его Аллах!), уцепилась за Банисадра, чтобы подорвать авторитет и силу Верховного лидера, и стала закулисным режиссером многих событий, занимаясь подбором актеров, формированием команды и вооруженной борьбой против мусульманской нации и исламской системы. С тех пор они начали террористическую деятельность по борьбе с исламской системой. Сначала они попытались убить Верховного лидера, членов Революционного совета и руководителя пятничной молитвы в Тегеране, а 18 июля 1981 года они взорвали центральный офис Партии Исламской Республики, что привело к мученической смерти доктора Бехешти и его товарищей. Среди других их террористических действий было убийство популярного президента Раджаи и его премьер-министра Бахонара, а также убийство руководителей пятничных молитв в Тебризе, Керманшахе, Ширазе и Йезде. В то же время мученическую смерть приняли также многие случайные люди на улицах и рынках, погибшие в ходе террористических операций. В конце концов, Банисадр и Раджави нашли убежище во Франции, организовав заговор и обрекши себя на явное унижение.
В разгар навязанной Ираку войны против Ирана лицемеры подняли волну террора и насилия в Иране и выступили против народа под руководством Мусы Хиябани внутри страны и под командованием Раджави за рубежом. Наконец, Раджави прибыл из Франции в Ирак, чтобы осуществить свои планы против мусульманского народа Ирана и исламской системы под покровительством партии Баас и при поддержке Саддама Хусейна, однако они не только не увенчались успехом, но с каждым днем вели их ко все большему упадку и позору (Голизаваре).
[2] «Форган» был группой, максимальное число членов которой достигало шестидесяти человек. Лидер группы, который на пике своей деятельности был двадцатилетним молодым человеком, отбирал членов своей группы в течение трех или четырех лет из участников нескольких собраний в Тегеране, на которых читался Коран и якобы предлагалось его толкование. Он собирал, компилировал и воспроизводил материалы, на основе которых преподавал в этих кружках, и называл эти годы «днями разработки идеологии».
Акбар Гударзи, лидер группы «Форган», в течение четырех лет изучал вводные курсы и часть курса религиозных наук уровня «сатх» в Хансаре, Куме и Тегеране. Прежде чем начать свое образование, он некоторое время занимался крестьянским трудом на ферме своего отца и сумел закончить третий класс средней школы нового образца. Он изучал на элементарном уровне «Расаиль» и трактат «Мантик» («Логика») Музаффара, но у него не было никакого философского образования или чего-либо подобного.
Период формирования идеологии «Форган» пришелся на времена тиранического шахского режима, и в то время они выступали как группа, боровшаяся против режима. У них были эклектичные интерпретации и объяснения аятов Священного Корана, хадисов и «Нахдж аль-Балага», и они принимали решения на собраниях, на которых присутствовали четверо или пятеро из них, анализируя текущие проблемы. После победы Исламской революции они представляли людей, которые, по их словам, были врагами народа и сотрудничали с Исламской Республикой, как антимонотеистов (зедд-э тоухиди) и говорили, что их следует устранять террористическими методами. Из-за этого неправильного и фанатичного представления о религии они обрекли на мученическую смерть таких выдающихся деятелей, как Шахид Мотаххари, доктор Мофаттех и генерал-майор Карни.
[3] Мирза Фатхали Ахундзаде (псевдоним Сабохи Азарбайджани), прозванный Ахундовым и Гоголем Востока, родился в 1227 году по хиджре (1812 г.) и умер в 1295 году по хиджре (1879 г.). Он оставил после себя литературные произведения, пьесы и несколько переводов русских писателей. Ахундзаде был убежденным сторонником изменения арабского алфавита и замены его другим алфавитом, а также поклонником зороастризма. Служа российскому царскому правительству, он действовал против интересов Ирана. Он отказался от своих исламских идей после встречи с человеком по имени Мирза Шафи. Хотя Ахундзаде считается одним из пионеров интеллектуализма в Иране, его заявления противоречили местным и исламским ценностям, и на практике он в основном работал над обеспечением колониальных интересов, российской агрессии против Ирана и пропагандировал атеизм и культурный хаос. Русские поддержали его и установили ему статуи в Тбилиси (центре современной Грузии) и Баку (часть Азербайджанской Республики) (Голизаваре).
[4] «Аль-Бакара», аят 223.
[5] «Аль-Бакара», аят 187.
[6] Специальный выпуск газеты «Ресалат», посвященный пятнадцатой годовщине мученической смерти Остада Мотаххари, под названием «Форуг-э андише» (1 мая 1994 г.). Речь по случаю мученической кончины Остада Мотаххари перед студентами медресе Масумийе (29 апреля 2000 г.); встреча Остада Месбаха Язди со студентами Ахваза, участвовавшими в летнем лагере в Абали (17 августа 2000 г.).
[7] Речь перед студентами Ахваза, август 1990 года; а также речь перед студентами Ширазского университета (без даты).
[8] Выступление перед группой студентов в Йезде по случаю чествования памяти мучеников провинции Йезд, а также годовщины мученической смерти аятоллы Мотаххари (01.05.2001).
[9] В 1976 году доктор Мофаттех стал имамом мечети, расположенной неподалеку от Хосейнийе-йе Эршад, чтобы координировать борьбу мусульманской общины. На встрече, проведенной с участием Шахида Мотаххари и аятоллы Талегани для организации программы мероприятий мечети, эта мечеть была названа Гоба (в честь мечети Куба в Медине – Иран-1979) и стала одним из самых важных опорных пунктов иранских мусульман в борьбе с режимом Пехлеви. В отчетах САВАК говорится, что благодаря лекционным программам и другим мероприятиям проводившимся в этой мечети, возник новый полюс «экстремистской религиозной деятельности» [?!], и эта мечеть заменила мечеть Хедаят (Шахид Мофаттех. Такбир-э вахдат. С. 117-121).
[10] Встреча со студентами Ахваза в летнем лагере Абали (17.08.2000).
[11] В письме, которое он написал Имаму Хомейни (да помилует его Аллах!) в 1977 году, аятолла Мотаххари напоминает:
«…Возможно, вы достаточно осведомлены о том, что влияние марксистских идей распространилось на некоторые религиозные круги, в том числе среди некоторых наших друзей, чего никто не ожидал. По крайней мере, любое замечание в их адрес, даже чисто интеллектуального характера, оспаривается на том основании, что в данный момент оно неуместно, и во что бы то ни стало, Ваше мнение должно быть доведено через уважаемую канцелярию до тех, кто действительно неправ в этом вопросе.
Второе направление – это так называемая группа «моджахедов». Изначально они были политической группой, но постепенно превращаются в религиозную секту. Так же, как и хариджиты, движение которых изначально было политическим, а затем стало религией с рядом принципов и ответвлений. Самая малая ересь у них заключается в том, что они, по их словам, достигли самодостаточности и отрицают какие-либо духовные или религиозные авторитеты. Уже на этом можно понять про них всё. Другое дело, что, хотя они и заявляют о своей преданности исламу, Карл Маркс для них, по крайней мере, столь же священен и уважаем, как и Имам Джа‘фар ас-Садик (мир ему!). Конечно, речь идет о тех, кто остается на своем прежнем пути. С теми же, кто объявил о смене позиций, всё ясно. Моя информация о них косвенная, но религиозные и хорошо всё понимающие люди, которые провели в тюрьме вместе с ними много лет, а я считаю, что Вам следует попросить их, а не только кого-то одного из них, написать свои мнения и привести свои доводы отдельно и отправить их вам. Странно, что все еще есть некоторые из наших друзей и ваших преданных последователей, которые оправдывают и как-то объясняют действия этих людей» (Сейри дар зендеги-йе Остад-э Мотаххари. С. 81).
[12] Речь в Университете медицинских наук Рафсанджана, (01.05.2001); выступление в хусейнии «Саролла» на собрании членов религиозной процессии «Сараллы» в Рафсанджане, в тот же день.
[13] Сейед Хамид Джавид Мусави. Сима-йе Остад дар айине-йе негах-э йаран». С. 35-36.
[14] См.: Мохаммад Херадманд. Шахид Мотаххари – бдительный страж границ. С. 138.
[15] Истахр – один из крупнейших городов Персии в доисламскую эпоху. Замок расположен на северо-западной оконечности Марвдаштской равнины.
[16] См. Введение к книге Шахида Мотаххари «О причинах склонности к материализму».