Исмагил Гибадуллин. «Арго» — операция демократов на мозге Америки
Перепечатываем эссе Исмагила Гибадуллина, опубликованное в 2012 году на сайте «Поистине», которое было недоступно многие годы по техническим причинам. Этот материал и сегодня звучит как точное предупреждение. Анализируя голливудскую интерпретацию событий 1979 года, автор показал, как американская политика колеблется между топорным военным сценарием и технологиями «мягкой силы». В 2026 году, когда Ближний Восток охвачен беспрецедентным масштабным военным пожаром, этот разбор обретает новое звучание: он наглядно объясняет, почему попытки «закамуфлировать» силовую доктрину дипломатическими лозунгами неизбежно приводят к той большой войне, которую мы наблюдаем сегодня.
Пару недель назад мне удалось побывать на премьере очередного голливудского фильма «Арго». Появление этого фильма с «историческим сюжетом», да еще и посвященного событиям, непосредственно стоявшим у истоков нынешнего ирано-американского противостояния, заставило меня обратиться к этой теме и поделиться с вами моей несколько запоздалой реакцией. Все кинематографические особенности этой картины были по достоинству оценены в блоге Дарьи Мизиной (http://kolobok1973.livejournal.com/2152681.html), испытавшей похожее недоумение при ее просмотре, поэтому я не буду останавливаться на них, а попытаюсь рассмотреть тот политический контекст, ускользнувший от взглядов кинокритиков, но имеющий ключевое значение для понимания тех целей, которые преследовали создатели фильма «Арго».
В первую очередь, хотелось бы отметить, что фильм явно не стал сенсацией, которая могла бы серьезно повлиять на восприятие широкой западной публикой Ирана, традиционно подаваемого в образе государства-изгоя и пристанища террористов. «Арго» отсылает нас к событиям 1979-1980 гг., когда группа иранских студентов-революционеров захватила американское посольство в Тегеране, взяв в заложники его сотрудников, части из которых все же удалось избежать плена и укрыться в доме канадского посла. Главный герой фильма Тони Мендес был направлен Госдепом США для проведения секретной операции по переправке этих шестерых беглецов на родину, замаскированной под визит съемочной группы. Весь сюжет фильма развивается по всем законам этого жанра и заканчивается спасением американских граждан, которое было бы невозможно без героизма простого агента, не претендовавшего на лавры победителя, а просто выполнявшего свой патриотический долг. Как видите, сюжетная линия предельно проста и стандартна. Вместе с тем, нельзя сказать, что фильм не содержит каких-то важных посланий, о чем я расскажу чуть ниже.
Не могу не заметить, что захват в заложники дипломатов, преподносимый американцами чуть ли ни как преступление против всего человечества, отнюдь не был прерогативой одних только иранских революционеров. Так, в 2007 году американские военные, разоружив охрану, ворвались на территорию генконсульства Ирана в иракском городе Эрбиль. Пятеро сотрудников генконсульства были задержаны и конвоированы в Багдад, а все хранившиеся в нем документы и компьютеры были захвачены. Операция была предпринята под формальным предлогом пресечения поддержки иранцами террористической активности, хотя никаких доказательств в последствии так и не было предоставлено. В том же году они предприняли не менее дерзкий захват иранского дипломата в Багдаде, которого в течение нескольких месяцев пытали агенты американских спецслужб, после чего он был доставлен на родину в инвалидном кресле. Разумеется, все это лишь незначительная толика того, чем американцы занимались и продолжают заниматься по всему миру.
Однако, следует заметить, что захват американских граждан в Тегеране произошел в самый разгар политической борьбы в условиях двоевластия между Революционным советом и правительством М.Базаргана. Главными фигурантами стали фактически неподконтрольные правительству члены исламских комитетов, сформировавшихся на основе действовавших подпольно вооруженных групп. Само американское посольство пользовалось репутацией «шпионского гнезда», и последующие многотомные публикации извлеченных оттуда документов вполне подтверждают это. Тем не менее, никаких эксцессов в отношении американских граждан допущено не было, и они чувствовали себя вполне комфортно. То ли дело захват американскими военными генконсульства на территории третьего государства по совершенно надуманного предлогу или похищение дипломата с последующими пытками и нанесением тяжкого ущерба его здоровью? Перейдем же к обсуждению самого фильма.
Как мне кажется, фильм явно адресован в первую очередь американской аудитории и ставит задачу оживить в ее памяти длившуюся более года патриотическую эпопею со спасением американских заложников. Это событие нельзя считать рядовым для американской политики, ведь некогда именно неудачные попытки по освобождению американских дипломатов, предпринятые правительством Картера, привели демократов к серьезному поражению на президентских выборах в 1980 г. за которыми последовало десятилетие правления республиканцев. Официальная премьера фильма в США совпала с самым разгаром предвыборной компании кандидатов в президенты от демократов и республиканцев. Именно здесь и следует искать основной политический контекст фильма, на что указывают и некоторые детали.
Для меня принципиально новым в этом фильме было то, что Бен Аффлек не стал повторять многие штампы своих предшественников, не особо заботившихся об исторической достоверности и рисовавших образ Ирана густыми черными красками. В старом и некогда нашумевшем американском фильме «Только не без моей дочери» (1990 г.), якобы основанном на реальной истории, Иран был показан как общество средневековых фанатиков, охваченных патологической ненавистью к своим заокеанским врагам. Другой псевдоисторический блокбастер «300 спартанцев» (2006 г.), не случайно совпавший по времени с очередным всплеском антииранской риторики Госдепа, стремился донести до американской аудитории крайне демонизированный образ древнего Ирана, выступавшего в роли полчищ какой-то инфернальной нечисти, с которыми предстояло сразиться спартанцам, имевшим в фильме все черты здорового «демократического общества». Параллели напрашивались сами собой. В этом плане фильм Бен Аффлека показал образ революционного Ирана, гораздо более приближенный к действительности, в чем-то даже близкий именно современным реалиям, а не хаосу первых лет после победы Исламской революции, с которым приходилось иметь делу новой власти. Более того, в начале фильма был представлен краткий экскурс в историю Ирана в 20 веке, в котором прозвучали и критика деспотии шаха, бывшего главным союзником США на Ближнем Востоке, и признание народного характера Исламской революции, свергнувшей тирана. В уста многих героев фильма были вложены пассажи о том, что «американские спецслужбы помогали шаху пытать свой народ». Все это слишком разительно отличается от того, что Голливуд снимал об Иране в течение последних тридцати лет, а потому не может быть случайностью.
Победоносный союз Голливуда и правительственных структур, показанный в фильме – это явный политический заказ демократов, пожелавших использовать столь актуальную для современного американского обывателя тему Ирана, чтобы наглядно продемонстрировать электорату свои преимущества. Как мы знаем, республиканцы придерживаются агрессивно-наступательной позиции по отношению к Тегерану и готовы поддержать Израиль в его сумасшедших планах по нанесению ударов по Ирану. Демократы, напротив, не торопятся с военным решением того, что они называют «иранским вопросом», а возлагают надежды на усиление экономических санкций и использование старой доктрины «смены режима», основанной на использование «мягкой силы» и ряда новых технологий, апробированных во время «арабской весны».
Этот фильм как бы служит апологией методам «мягкой силы», противопоставленным топорным методам работы американской военной машины, ассоциирующихся с фиаско США во Вьетнаме, Ираке и Афганистане. В фильме показана борьба двух лагерей американского истеблишмента, один из которых руководствуется явной имперской доктриной внешней политики, а другой пытается закамуфлировать эту доктрину дипломатическими диалогами и апелляцией к правам человека. Эта линия водораздела проходит внутри ключевых американских ведомств, отвечающих за выработку внешнеполитической стратегии. В фильме отчетливо звучат голоса «ястребов», призывающих ввести в Иран войска («как это бы давно сделал Советский Союз»), отпускавших циничные реплики о «маленьких тощих засранцах» (имеются в виду голодающие дети стран третьего мира), а в дальнейшем выступавших за проведение полномасштабной силовой операции с участием спецназа, а не казавшейся им смехотворной затеи с «Арго», однако, как мы видим, приоритет был отдан именно «дипломатической» стратегии демократов.
Не случайно и сам герой – не кадровый агент ЦРУ, а сотрудник специального отдела Госдепа, специализирующийся на освобождении американских граждан. В фильме показано холодно-отчужденное отношение к нему агентов ЦРУ, оказывавших ему оперативное содействие, но честно предупредивших его, что они откажутся от него в случае прокола. Таким образом, ему пришлось полагаться исключительно на свои собственные силы и способности к налаживанию отношений с людьми, будь то раздраженные сотрудники посольства или функционеры иранского Корпуса стражей Исламской революции, которые показаны в фильме как люди, с которыми вполне можно вести диалог.
Сама операция «Арго», рассекреченная только в 1997 году, на мой взгляд, и была вытащена на широкий экран для того, чтобы оттенить неудачи американского плана по освобождению заложников, а именно закончившейся полным провалом операции «Орлиный коготь», которая в нынешних условиях символизирует идею военного вторжения в Иран. Напомню, в ходе той операции американцы так и не выполнили поставленной ими задачи, потеряв при этом несколько военных вертолетов и один транспортный самолет, 8 спецназовцев были убиты и 4 ранено. При этом, находясь на территории Ирана, спецназовцы блокировали (а по сути взяли в заложники) междугородный автобус с пассажирами и взорвали проезжавший мимо иранский бензовоз, водитель которого погиб.
Таким образом, основной посыл фильма – это торжество дипломатии над военщиной, а значит он содержит некий сигнал американскому гражданину, уже много лет впитывающему телевизионную пропаганду о необходимости нанесения удара по Ирану. Однако во что обернется эта «дипломатия» Америки, которая опасается прямого военного столкновения с Ираном? Простой американский зритель, наученный горьким опытом войны в Ираке, уже получил ответ в этом фильме.
Исмагил Гибадуллин